Противопоставление благочестивой любви и мирской алчности, благочестивого отречения и безбожного самокопания проявилось как в рядах духовенства, так и в других слоях общества. Слишком многие служители Бога и религии пренебрегали проповедью и заботой о душах. Скупость, отвратительный грех эпохи, проявлялась среди духовенства всех орденов и степеней, в их стремлении увеличить до предела все церковные ренты и доходы, налоги и привилегии. Немецкая церковь была самой богатой в христианстве. Считалось, что почти треть всей земельной собственности страны находилась в руках церкви, что делало еще более предосудительным постоянное стремление церковных властей к увеличению своих владений. Во многих городах церковные здания и учреждения занимали большую часть земли.
Внутри самого священнического корпуса также наблюдались заметные контрасты в отношении доходов. Низшие чины приходского духовенства, чье номинальное жалованье складывалось из множества ненадежных десятин, часто были вынуждены из-за бедности, если не из-за жадности, заниматься ремеслом, которое совершенно не соответствовало их положению и подвергало их презрению со стороны прихожан. Высшие церковные ордена, с другой стороны, обладали огромным и избыточным богатством, которое многие из них не стеснялись демонстрировать столь оскорбительным образом, что вызывали негодование народа, зависть высших классов и презрение всех серьезных умов….. Во многих местах раздавались громкие жалобы на наемническое злоупотребление святынями… на большие и частые денежные суммы, посылаемые в Рим, на аннаты и деньги за молчание. Горькое чувство ненависти к итальянцам…. постепенно стало набирать силу даже среди тех, кто, как архиепископ Бертольд фон Хеннеберг, был истинным сыном Святой Церкви. «Итальянцы, — писал он 9 сентября 1496 года, — должны вознаграждать немцев за их заслуги, а не истощать священноначалие частыми поборами золота».97
Германия могла бы простить мирские замашки своих епископов, если бы была избавлена от претензий и притязаний римских пап. Поднимающийся дух национализма возмущался притязаниями папства на то, чтобы считать ни одного императора законным до папского утверждения, а также низлагать императоров и королей по своему усмотрению. Противоречия между светскими и церковными властями сохранялись при назначении на должности, в пересекающейся юрисдикции гражданских и епископальных судов, в иммунитете духовенства почти от всех гражданских законов. Немецкие дворяне с опаской поглядывали на богатые владения церкви, а предприниматели сокрушались, что монастыри, требующие освобождения от налогов, конкурируют с ними в производстве и торговле.98 На этом этапе ссоры происходили скорее из-за материальных проблем, чем из-за теологических разногласий. По словам другого католического историка:
По общему мнению в Германии, в вопросе налогообложения Римская курия оказывала давление до невыносимой степени….. Снова и снова звучали жалобы на то, что канцелярские пошлины, аннаты… и сборы за посвящение были неоправданно повышены или незаконно расширены; что многочисленные новые индульгенции были опубликованы без согласия епископов страны, а десятина за десятиной, собранные для крестового похода, были перенаправлены на другие цели. Даже люди, преданные Церкви и Святому престолу… часто заявляли, что претензии немцев к Риму с финансовой точки зрения в большинстве своем были вполне обоснованными».99
В 1457 году Мартин Мейер, канцлер архиепископа Дитриха Майнцского, обратился к кардиналу Пикколомини с гневным перечислением обид, которые Германия терпела от Римской курии:
