Когда восстание Лютера перешло от критики индульгенций к отрицанию папства и соборов, Эразм заколебался. Он надеялся, что церковную реформу можно будет продвинуть, обратившись к доброй воле папы-гуманиста. Он по-прежнему почитал церковь как (как ему казалось) незаменимую основу общественного порядка и индивидуальной морали; и хотя он считал, что ортодоксальное богословие пронизано бессмыслицей, он не доверял мудрости частных или народных суждений в разработке более благотворного ритуала или вероучения; прогресс разума мог прийти только через просачивание просвещения от немногих просвещенных до многих восторженных. Он признавал свою роль в открытии пути для Лютера; его «Похвала глупости» в тот момент тысячами распространялась по всей Европе, высмеивая монахов и теологов и придавая остроту тирадам Лютера. Когда монахи и богословы обвинили его в том, что он снес яйцо, из которого вылупился Лютер, он ответил, язвительно: «Да, но яйцо, которое я снес, было куриным, тогда как Лютер высидел гамкока».87 Лютер сам читал «Похвалу глупости» и почти все остальное, опубликованное Эразмом, и говорил своим друзьям, что он просто придает более прямую форму тому, что знаменитый гуманист говорил или намекал в течение многих лет. 18 марта 1519 года он написал Эразму смиренное и благоговейное письмо, в котором просил его дружбы и, как следствие, поддержки.
Теперь Эразму предстояло принять одно из ключевых решений в своей жизни, и любой из вариантов дилеммы казался фатальным. Если бы он отрекся от Лютера, его назвали бы трусом. Если бы он присоединился к Лютеру, отвергнув Римскую церковь, он не просто лишился бы трех пенсий и защиты, которую Лев X предоставил ему от теологов-обскурантов; ему пришлось бы отказаться от своего собственного плана и стратегии церковной реформы через улучшение умов и нравов влиятельных людей. Уже сейчас он (как ему казалось) добился реального прогресса в этом направлении с Папой, архиепископом Уорхэмом, епископом Фишером, деканом Колетом, Томасом Мором, Франциском I, Карлом V. Эти люди, конечно, никогда не согласились бы отречься от Церкви; они не захотели бы разрушать институт, который, по их мнению, был неразрывно связан с княжеским правлением в поддержании социальной стабильности; но их можно было привлечь к кампании по уменьшению суеверий и ужасов в господствующем культе, очищению и образованию духовенства, контролю и подчинению монахов и защите интеллектуальной свободы для прогресса разума. Променять эту программу на насильственное разделение христианства на враждующие половины, на теологию предопределения и неважности добрых дел — все это казалось этим людям, а Эразму — путем к безумию.
Он надеялся, что мир еще может быть восстановлен, если все стороны сбавят голос. В феврале 1519 года он посоветовал Фробену больше не публиковать работы Лютера как слишком подстрекательские.88 В апреле он написал курфюрсту Фридриху, призывая его защитить Лютера, поскольку против него больше грешат, чем он грешит.89 Наконец (30 мая) он ответил Лютеру:
Дорогой брат во Христе, ваше послание, свидетельствующее об остроте вашего ума и дышащее христианским духом, было мне очень приятно.
Я не могу передать вам, какой переполох вызывают здесь ваши книги. Эти люди никак не могут избавиться от подозрения, что ваши произведения написаны с моей помощью и что я, как они это называют, знаменосец вашей партии….. Я засвидетельствовал им, что вы мне совершенно неизвестны, что я не читал ваших книг и не одобряю и не осуждаю ваши труды, но что им следовало бы прочитать их, прежде чем так громко говорить. Я также сказал, что темы, на которые вы написали, не из тех, о которых следует говорить с кафедр, и что, поскольку ваш характер признан безупречным, обличение и проклятия не совсем уместны. Бесполезно; они так же безумны, как и всегда….. Я сам являюсь главным объектом враждебности. Епископы в целом на моей стороне……
Что касается вас, то у вас есть хорошие друзья в Англии, даже среди самых выдающихся людей. У вас есть друзья и здесь — в частности, я. Что касается меня, то мое дело — литература. Я ограничиваюсь ею, насколько могу, и держусь в стороне от других ссор; но в целом я считаю, что вежливость по отношению к оппонентам более эффективна, чем жестокость….. Возможно, с вашей стороны было бы мудрее осуждать тех, кто злоупотребляет властью Папы, чем порицать самого Папу. Так же и с королями и принцами. Старые институты не могут быть уничтожены в один миг. Спокойные доводы могут принести больше пользы, чем резкое осуждение. Избегайте любой видимости смуты. Сохраняйте спокойствие. Не гневайтесь. Никого не ненавидьте. Не возбуждайтесь из-за поднятого вами шума. Я ознакомился с вашим комментарием к Псалтири и очень доволен им….. Христос дарует вам Свой дух для Своей славы и блага мира.90
