Маргарита отплыла из Эгесмортеса (27 августа 1525 года) в Барселону, а затем на медленных и извилистых носилках через половину Испании в Мадрид. Она утешала себя тем, что писала стихи и отправляла характерные для нее пылкие послания королю. «Что бы ни потребовалось от меня, пусть даже бросить на ветер прах моих костей, чтобы сослужить вам службу, ничто не будет для меня странным, трудным или болезненным, но будет утешением, душевным спокойствием, честью». 56 Когда она наконец добралась до постели брата, то обнаружила, что он явно идет на поправку; но 25 сентября у него случился рецидив, он впал в кому и, казалось, умирал. Маргарита и все домашние стояли на коленях и молились, а священник совершил причастие. Затем последовало утомительное выздоровление. Маргарита пробыла у Франциска месяц, а затем отправилась в Толедо, чтобы обратиться к императору. Он холодно принял ее мольбы; ему стало известно о союзе Генриха с Францией, и он жаждал наказать двуличность своего покойного союзника и дерзость Луизы.
Франциску оставалось разыграть одну карту, хотя она почти наверняка означала бы его пожизненное заключение. Предупредив сестру как можно скорее покинуть Испанию, он подписал (в ноябре 1525 года) официальное письмо об отречении от престола в пользу своего старшего сына; а поскольку второй Франциск был мальчиком всего восьми лет, он назначил Луизу и, в случае ее смерти, Маргариту регентшей Франции. Карл сразу же понял, что король без королевства, которому нечего сдавать, будет бесполезен. Но у Франциска было больше физического, чем морального мужества. 14 января 1526 года он подписал с Карлом Мадридский договор. Его условия были в основном теми, которые император предложил Луизе; они были даже более суровыми, поскольку требовали, чтобы два старших сына короля были переданы Карлу в качестве заложников за верное исполнение договора. Франциск также согласился жениться на сестре императора Элеоноре, вдовствующей королеве Португалии, и поклялся, что если он не выполнит условия договора, то вернется в Испанию, чтобы вновь оказаться в заточении.57 Однако 22 августа 1525 года он передал своим помощникам бумагу, заранее аннулирующую «все пакты, соглашения, отречения, отказы, отступления и клятвы, которые он может быть вынужден дать вопреки своей чести и благу своей короны»; а накануне подписания договора он повторил это заявление своим французским переговорщикам и заявил, что «он подписывает договор силой и принуждением, заточением и длительным заключением; и что все, что в нем содержится, не имеет и не должно иметь силы».» 58
17 марта 1526 года вице-король Ланнуа передал Франциска маршалу Лотреку на барже в реке Бидассоа, которая отделяет испанский Ирун от французского Эндея; взамен Ланнуа получил принцев Франциска и Генриха. Отец благословил их, прослезился и поспешил на французскую землю. Там он вскочил на коня, радостно воскликнул: «Я снова король!» и поскакал в Байонну, где его ждали Луиза и Маргарита. В Бордо и Коньяке он три месяца занимался спортом, чтобы восстановить здоровье, и немного предавался любви; разве он не был монахом целый год? Луиза, поссорившаяся с графиней де Шатобриан, привезла с собой хорошенькую светловолосую фрейлину восемнадцати лет, Анну де Эйли де Писселье, которая, как и планировалось, бросилась королю в глаза. Он поспешил посвататься к ней и вскоре добился того, что она стала его любовницей; и с того момента и до тех пор, пока смерть не разлучила их, новая фаворитка делила с Луизой и Маргаритой сердце короля. Она терпеливо переносила его брак с Элеонорой и его случайные связи. Чтобы сохранить видимость, он дал ей в мужья Жана де Броссе, сделал его Дуэ, а ее герцогиней д’Этамп, и благодарно улыбнулся, когда Жан удалился в далекое поместье в Британии.
Когда условия Мадридского договора стали общеизвестны, они вызвали почти всеобщую враждебность к Карлу. Немецкие протестанты трепетали перед перспективой столкнуться с таким сильным врагом. Италия возмущалась его притязаниями на сюзеренитет в Ломбардии. Климент VII освободил Франциска от клятвы, которую он принес в Мадриде, и вместе с Францией, Миланом, Генуей, Флоренцией и Венецией заключил Коньякскую лигу для общей защиты (22 мая 1526 года). Карл назвал Франциска «не джентльменом», велел ему вернуться в испанскую тюрьму, приказал ужесточить наказание для сыновей короля и дал волю своим генералам наводить дисциплину на Папу.
