Изменения в военной ситуации все больше и больше склоняли Папу против предложения Генриха. Французская армия, которую Генрих помогал финансировать, провалила итальянскую кампанию, оставив Папу в полной зависимости от императора. Флоренция изгнала своих правящих Медичи — а Климент был так же предан этой семье, как Карл Габсбургам. Венеция, воспользовавшись бессилием папы, отняла у папских земель Равенну. Кто теперь мог спасти папство, кроме его похитителя? «Я принял решение, — сказал Климент (7 июня 1529 года), — стать имперцем, жить и умереть им».67 29 июня он подписал Барселонский договор, по которому Карл обещал вернуть Флоренцию Медичи, Равенну папству и свободу Клименту, но при одном условии — Климент никогда не согласится на аннулирование брака Екатерины без ее добровольного согласия. 5 августа Франциск I подписал Камбрейский договор, который фактически передавал Италию и папу императору.
31 мая Кампеджио, промедлив как можно дольше, открыл вместе с Уолси легатский суд для рассмотрения иска Генриха. Екатерина, обратившись в Рим, отказалась признать правомочность суда. Однако 21 июня и король, и королева присутствовали на заседании. Екатерина бросилась перед ним на колени и обратилась с трогательной просьбой о продолжении их брака. Она напомнила ему об их многочисленных трудах, о своей полной верности, о терпении к его внешним занятиям; она взяла Бога в свидетели, что была служанкой, когда Генрих женился на ней; и она спросила, в чем она его оскорбила?68 Генрих поднял ее и заверил, что ничего не желает так искренне, как того, чтобы их брак был удачным; он объяснил, что причины разрыва не личные, а династические и национальные, и отверг ее обращение к Риму на том основании, что император контролирует папу. Она удалилась в слезах и отказалась принимать дальнейшее участие в разбирательстве. Епископ Фишер выступил в ее защиту, тем самым заслужив вражду короля. Генрих потребовал от суда четкого решения. Кампеджио умело тянул время и в конце концов (23 июля 1529 года) отложил суд на летние каникулы. Чтобы сделать нерешительность более решительной, Климент «отозвал» дело в Рим.
Генрих пришел в ярость. Чувствуя, что Екатерина проявила неоправданное упрямство, он отказался иметь с ней какие-либо отношения и открыто проводил часы удовольствия с Анной. Вероятно, к этому периоду относится большинство из семнадцати любовных писем, которые кардинал Кампеджио вывез из Англии,69 и которые Ватиканская библиотека хранит среди своих литературных сокровищ. Анна, умудренная опытом и знаниями о людях и королях, до сих пор, видимо, давала ему только поощрение и возбуждение; теперь она жаловалась, что ее молодость проходит, пока кардиналы, не понимающие влечения служанки к состоятельному мужчине, спорят о праве Генриха украсить желание брачным узлом. Она упрекала Вулси за то, что тот не стал более решительно и оперативно пресекать призыв Генриха, и король разделял ее негодование.
Вулси сделал все, что мог, хотя сердце его не лежало к этому делу. Он отправил в Рим деньги, чтобы подкупить кардиналов,70 Но Карл тоже прислал деньги, да еще и армию. Кардинал даже потворствовал идее двоеженства,71 как это сделал бы Лютер несколькими годами позже. Однако Вулси знал, что Анна и ее влиятельные родственники маневрируют для его падения. Он пытался умиротворить ее изысканными яствами и дорогими подарками, но ее враждебность росла по мере того, как затягивался вопрос об аннулировании брака. Он говорил о ней как о «враге, который никогда не спит, и изучает, и постоянно воображает, и спит, и бодрствует, его полное уничтожение».72 Он предвидел, что если аннулирование брака состоится, Анна станет королевой и погубит его; если же аннулирование не состоится, Генрих уволит его как неудачника и потребует отчета о его правлении в болезненных финансовых подробностях.
У короля было много причин для недовольства своим канцлером. Внешняя политика потерпела крах, а поворот от дружбы с Карлом к союзу с Францией оказался губительным. Вряд ли кто-то в Англии мог сказать доброе слово в адрес некогда всесильного кардинала. Духовенство ненавидело его за абсолютное правление; монахи боялись новых роспусков монастырей; общинники ненавидели его за то, что он забирал их сыновей и деньги на бесполезные войны; купцы ненавидели его за то, что война с Карлом мешала их торговле с Фландрией; дворяне ненавидели его за его поборы, его гордыню, его разрастающееся богатство. Некоторые дворяне, сообщал французский посол (17 октября 1529 года), «намереваются, когда Вулси будет мертв или уничтожен, избавиться от Церкви и испортить товары и Церкви, и Вулси».73 Кентские суконщики предложили посадить кардинала в дырявую лодку и пустить ее по морю.74
