То, что ее король Карл I (1516–56) стал императором Карлом V (1519–58), было сомнительным благом для Испании. Он родился и вырос во Фландрии, приобрел фламандские манеры и вкусы, пока в последние годы жизни дух Испании не покорил его. Король мог быть лишь малой частью императора, у которого были заняты Реформация, папство, Сулейман, Барбаросса и Франциск I; испанцы жаловались, что он уделяет им так мало времени и тратит так много людских и материальных ресурсов на кампании, явно чуждые испанским интересам. Да и как император мог симпатизировать общинным институтам, которые сделали Испанию наполовину демократией до прихода Фердинанда Католика и которые она так стремилась восстановить?
Первый визит Карла в свое королевство (1517 год) не вызвал у него любви. Хотя он был королем уже двадцать месяцев, он все еще не знал испанского языка. Его резкое увольнение преданного Ксименеса шокировало испанскую вежливость. Он приехал в окружении фламандцев, которые считали Испанию варварской страной, ждущей, чтобы ее подоили; и семнадцатилетний монарх назначил этих пиявок на самые высокие посты. Различные провинциальные кортесы, в которых преобладали идальго или низшее дворянство, не скрывали своего нежелания принимать столь чуждого короля. Кортесы Кастилии отказали ему в титуле, затем нехотя признали его соправителем вместе с его слабоумной матерью Хуаной; при этом они дали ему понять, что он должен выучить испанский язык, жить в Испании и больше не назначать на должности иностранцев. Другие кортесы выдвинули аналогичные требования. Среди этих унижений Карл получил известие о том, что его избрали императором и что Германия призывает его явиться и короноваться. Когда он обратился к кортесам в Вальядолиде (тогдашней столице) с просьбой профинансировать поездку, ему было отказано, а общественные волнения угрожали его жизни. В конце концов он получил деньги от кортесов Корунны и поспешил во Фландрию. Чтобы сделать ситуацию втрое опаснее, он послал коррегидоров для защиты своих интересов в городах и оставил своего бывшего воспитателя, кардинала Адриана Утрехтского, регентом Испании.
Теперь один за другим испанские муниципалитеты поднимались на «восстание комунерос», или членов коммун. Они изгнали коррехидоров, убили нескольких делегатов, проголосовавших за выделение средств Карлу, и объединились в Санта-Коммунидад, обязавшись контролировать короля. Дворяне, церковники и мещане присоединились к движению и организовали в Авиле (август 1520 года) Санта Хунту, или Священный Союз, в качестве центрального правительства. Они потребовали, чтобы кортесы совместно с королевским советом выбирали регента, чтобы ни одна война не велась без согласия кортесов и чтобы городом управляли не коррегидоры, а алькальды или мэры, выбранные горожанами.29 Антонио де Акунья, епископ Саморы, открыто выступал за республику, превратил свое духовенство в революционных воинов и отдал все ресурсы своей епархии на нужды восстания. Хуан де Падилья, дворянин из Толедо, стал командующим повстанческими силами. Он привел их к захвату Тордесильяса, взял в заложники Хуану ла Лока и убедил ее подписать документ, низлагающий Карла и объявляющий ее королевой. Мудрая в своем безумии, она отказалась.
Адриан, не имея достаточно сил для подавления восстания, обратился к Карлу с просьбой вернуться и откровенно обвинил в восстании произвол и самовольство короля. Карл не приехал, но либо он сам, либо его советники нашли способ разделять и властвовать. Дворян предупредили, что восстание представляет угрозу как для собственнических классов, так и для короны. И действительно, рабочие классы, долгое время угнетаемые фиксированной заработной платой, принудительным трудом и запретом на создание профсоюзов, уже захватили власть в нескольких городах. В Валенсии и ее окрестностях Германия, или Братство гильдий, взяла бразды правления в свои руки и управляла комитетами рабочих. Эта пролетарская диктатура была необычайно благочестива; она навязала тысячам мавров, которые еще оставались в провинции, выбор: крещение или смерть; сотни упрямцев были убиты.30 На Майорке крестьяне, чьи хозяева обращались с ними как с рабами, поднялись на борьбу, свергли королевского правителя и убили всех дворян, которые не смогли от них ускользнуть. Многие города отказались от своих феодальных связей и повинностей. В Мадриде, Сигуэнсе и Гвадалахаре новая муниципальная администрация отстранила от должности всех дворян и джентри; то тут, то там аристократы были убиты, а хунта обложила налогами дворянские владения, ранее не подлежавшие налогообложению. Мародерство стало всеобщим; простолюдины сжигали дворцы дворян, дворяне расправлялись с простолюдинами. Классовая война охватила всю Испанию
