Никто не должен печатать, писать, копировать, хранить, скрывать, продавать, покупать или дарить в церквах, на улицах или в других местах какие-либо книги или сочинения Мартина Лютера, Иоанна Околампадиуса, Ульриха Цвингли, Мартина Буцера, Иоанна Кальвина или других еретиков, обличённых Святой Церковью….. ни разбивать или иным образом повреждать изображения Пресвятой Богородицы или канонизированных святых…., ни устраивать конвент, или незаконные собрания, или присутствовать на любом из них, в котором приверженцы вышеупомянутых еретиков учат, крестят и составляют заговоры против Святой Церкви и всеобщего благоденствия….. Мы запрещаем всем мирянам открыто или тайно вести беседы или споры о Священном Писании… или читать, преподавать или излагать Писание, если они не изучили должным образом богословие или не получили одобрения в каком-либо известном университете… или придерживаться какого-либо из мнений вышеупомянутых еретиков….под страхом… наказания следующим образом… мужчин [обезглавить] мечом, а женщин похоронить заживо, если они не будут упорствовать в своих заблуждениях; если же они будут упорствовать в них, то их казнить огнем; все их имущество в обоих случаях конфисковать в пользу Crown……
Мы запрещаем всем людям селить, развлекать, снабжать пищей, огнем, одеждой или иным образом оказывать благосклонность кому бы то ни было, кого бы ни было, кого бы ни подозревали в еретичестве; и всякий, кто не отречется от любого из тех, кого мы постановили, должен быть подвергнут вышеупомянутым наказаниям….. Все, кому известно о каком-либо человеке, запятнавшем себя ересью, обязаны доносить и выдавать его…. Доносчик, в случае осуждения, имеет право на половину имущества обвиняемого….. Чтобы у судей и чиновников не было причин — под предлогом того, что наказания слишком велики и тяжелы и придуманы лишь для устрашения преступников, — наказывать их менее строго, чем они заслуживают, [мы постановляем], чтобы виновные действительно подвергались вышеуказанным наказаниям; мы запрещаем всем судьям изменять или смягчать эти наказания каким бы то ни было образом; Мы запрещаем кому бы то ни было, в каком бы состоянии он ни был, просить нас или кого бы то ни было, имеющего власть, о помиловании таких еретиков, изгнанников или беглецов или представлять какие-либо прошения в их пользу под страхом объявления их навсегда неспособными к гражданской или военной службе и произвольного наказания.21
Кроме того, любой человек, въезжающий в Низкие страны, должен был подписать клятву верности полному православному вероисповеданию.22
Благодаря этим отчаянным эдиктам Нидерланды превратились в поле битвы между старой и новой формами христианства. Венецианский посол при дворе Карла в 1546 году подсчитал, что в этом затянувшемся имперском погроме погибло 30 000 человек, почти все анабаптисты;23 По менее восторженным оценкам, число жертв сократилось до 1000 человек.24 Что касается голландских анабаптистов, то каролинская инквизиция преуспела; остатки выжили в Голландии, приняв решение о непротивлении; некоторые бежали в Англию, где стали активными сторонниками протестантизма при Эдуарде VI и Елизавете. Коммунистическое движение в Нидерландах потерпело крах, напуганное преследованиями и подавленное процветанием.
Но как только волна анабаптистов схлынула, в Лоуленд из Франции хлынул поток охочих гугенотов, принесших с собой евангелие Кальвина. Суровый и теократический пыл новой ереси понравился тем, кто унаследовал традиции мистиков и Братьев общей жизни; а кальвинистское признание труда как достоинства, а не проклятия, богатства как благословения, а не преступления, республиканских институтов как более отзывчивых, чем монархия, к политическим амбициям делового класса, содержало ингредиенты, по-разному приветствовавшиеся многими слоями населения. К 1555 году кальвинистские общины существовали в Ипре, Турнее, Валансьене, Брюгге, Генте и Антверпене, и движение распространялось в Голландии. Именно с кальвинизмом, а не с лютеранством или анабаптизмом, сын Карла через горькое поколение окажется втянутым в конфликт, который расколет Нидерланды на две части, освободит Голландию от испанского господства и сделает ее одним из главных домов и убежищ современного ума.
