Кульминация террора пришлась на Новгород. Иван недавно выделил архиепископу крупную сумму на ремонт церквей и считал себя популярным, по крайней мере, среди тамошнего духовенства. Но тут ему доложили, что за иконой Богородицы в одном из новгородских монастырей был найден документ — несомненно, подлинный, — в котором Новгород и Псков обещали сотрудничать с Польшей в попытке свергнуть царя. 2 января 1570 года сильные военные силы во главе с опричниками напали на Новгород, разграбили его монастыри и арестовали 500 монахов и священников. Прибыв лично 6 января, Иван приказал забить до смерти тех священнослужителей, которые не смогли заплатить пятьдесят рублей выкупа. Архиепископ был лишен сана и посажен в тюрьму. Согласно Третьей летописи Новгорода, в течение пяти недель продолжалась резня населения; иногда за день убивали по 500 человек; официальные записи насчитывают 2770 погибших, но Иван Дротов утверждает, что их было всего 1502. Поскольку считалось, что многие купцы, жаждавшие возобновления торговли с Западом, участвовали в заговоре, солдаты царя сожгли все лавки в городе и дома купцов в пригородах; были уничтожены даже крестьянские дома в окрестностях. Если только недружелюбные монастырские летописцы не преувеличили масштабы побоища, то для того, чтобы найти аналогии жестокой мести Ивана, нам придется вернуться к наказанию мятежного Льежа Карлом Смелым (1468) или к разграблению Рима войсками Карла V (1527). Новгород так и не вернул себе былого значения в торговой жизни России. Иван перешел к Пскову, где ограничил своих воинов в грабежах. Затем он вернулся в Москву и отпраздновал царским балом-маскарадом свое спасение от опасного заговора.
Столь бурное правление вряд ли способствовало экономическому прогрессу или культурным изысканиям. В мирное время торговля поддерживалась, а в военное — страдала. На землях, выделенных опричникам, а затем и на других землях, крестьянин был законодательно прикреплен к земле как средство поощрения непрерывной обработки (1581); крепостное право, редкое в России до 1500 года, стало к 1600 году законом страны. Налогообложение было хищническим, инфляция — стремительной. Рубль 1500 года стоил девяносто четыре, а 1600 года — двадцать четыре рубля, что в два раза больше, чем рубль 1910 года;14 Нам нет нужды следить за дальнейшим падением, разве что в качестве одного из уроков истории заметим, что деньги — это последнее, что должен копить человек.
Плодовитость семей и истощение почв вынуждали к беспокойному переселению на свежие земли. Когда оно перевалило за Урал, то обнаружило татарское ханство, основанное над населением башкир и остяков, вокруг столицы, известной под казачьим словом Сибирь. В 1581 году Семен Строганов набрал 600 казаков и отправил их под командованием Ермака Тимофеевича покорять эти племена. Это было сделано, Западная Сибирь стала частью разбухшего русского царства, а Ермак, бывший вождем разбойников, был канонизирован православной церковью.
Церковь оставалась настоящим правителем России, ибо страх Божий был повсюду, в то время как власть Ивана была ограничена. Строгие правила ритуала, если не морали, связывали даже царя; священники следили за тем, чтобы он омывал руки после аудиенции послам, не принадлежащим к православной церкви. Римско-католическое богослужение было запрещено, но протестантов терпели как врагов римского папы. Иван IV, как и Генрих VIII, гордился своими познаниями в богословии. Он устроил в Кремле публичный диспут с богемским лютеранским богословом, и надо признать, что самый жестокий из царей вел дискуссию с большей вежливостью, чем в религиозных спорах современной Германии.15 С другим богословом у него вышло не так хорошо. На воскресной службе в Успенском соборе (1568 г.) Филипп, митрополит Московский, демонстративно отказался от благословения, которого просил Иван. Трижды царь тщетно просил о нем. Когда его приближенные потребовали объяснить причину отказа, Филипп начал перечислять преступления и разврат Ивана. «Молчи, — вскричал царь, — и дай мне свое благословение!» «Мое молчание, — отвечал прелат, — возлагает грех на душу твою и призывает смерть твою». Иван ушел без благословения, и целый месяц Филипп оставался невредимым. Затем в собор вошел царский слуга, схватил митрополита и потащил его в тверскую тюрьму. О его судьбе спорят; по принятому Русской церковью мнению, он был сожжен заживо. В 1652 году он был канонизирован, а его мощи до 1917 года оставались предметом почитания в Успенском соборе.
