Каждая империя проходит через последовательные фазы. (1) Победоносное кочевое племя оседает, чтобы насладиться завоеванием местности или государства. «Наименее цивилизованные народы совершают самые обширные завоевания».71 (2) По мере усложнения социальных отношений для поддержания порядка требуется более концентрированная власть; вождь племени становится королем. (3) В этом устоявшемся порядке растет богатство, множатся города, развиваются образование и литература, искусство находит покровителей, наука и философия поднимают голову. Развитая урбанизация и комфортное богатство знаменуют начало упадка. (4) Обогащенное общество предпочитает удовольствия, роскошь и легкость предпринимательству, риску и войне; религия теряет власть над человеческим воображением и верой; мораль портится, растет педерастия; воинские добродетели и занятия приходят в упадок; для защиты общества нанимаются наемники; им не хватает патриотизма или религиозной веры; плохо защищенное богатство приглашает к нападению голодные, кипящие миллионы за границами. (5) Внешнее нападение, или внутренние интриги, или то и другое вместе свергают государство.72 Таков был цикл Рима, Альморавидов и Альмохадов в Испании, ислама в Египте, Сирии, Ираке, Персии; и «так было всегда». 73
Это лишь несколько из тысяч идей, которые делают «Мукаддама» самым выдающимся философским произведением своего века. Ибн-Халдун имеет свои собственные представления почти обо всем, кроме теологии, где он считает неразумным быть оригинальным. Написав крупный философский труд, он объявляет философию опасной и советует своим читателям оставить ее в покое;74 Вероятно, он имел в виду метафизику и теологию, а не философию в ее более широком смысле как попытку взглянуть на человеческие дела в широкой перспективе. Временами он рассуждает как самая простая старуха на рынке; он допускает чудеса, магию, «дурной глаз», оккультные свойства алфавита, гадание по снам, внутренностям или полету птиц.75 Однако он восхищается наукой, признает превосходство греков над мусульманами в этой области и оплакивает упадок научных исследований в исламе.76 Он отвергает алхимию, но признает некоторую веру в астрологию.77
Необходимо сделать и некоторые другие скидки. Хотя Ибн-Хальдун так же широк, как и ислам, он разделяет многие из его ограничений. В трех томах «Мукаддама» он нашел место для семи страниц, посвященных христианству. Он лишь вскользь упоминает Грецию, Рим и средневековую Европу. Когда он написал историю Северной Африки, мусульманского Египта, Ближнего и Среднего Востока, он считает, что изложил «историю всех народов».78 Иногда он повинен в невежестве: он думает, что Аристотель учил с крыльца, а Сократ — из ванны.79 Его фактическое изложение истории далеко не соответствует его теоретическому введению; тома о берберах и Востоке представляют собой унылые записи династических генеалогий, дворцовых интриг и мелких войн. По-видимому, он задумывал эти тома только как политическую историю, а «Мукаддаму» предложил как историю — хотя это скорее общее рассмотрение культуры.
Чтобы вернуть уважение к Ибн-Халдуну, нам достаточно спросить, какой христианский философский труд четырнадцатого века может стоять рядом с «Пролегоменами». Возможно, некоторые древние авторы уже освещали часть того, что он наметил; а среди его собственных людей аль-Масуди (ум. 956 г.) в работе, ныне утраченной, обсуждал влияние религии, экономики, морали и окружающей среды на характер и законы народа, а также причины политического упадка.80 Ибн-Халдун, однако, не без оснований считал, что создал науку социологию. Нигде в литературе до XVIII века мы не можем найти философию истории или систему социологии, сравнимую по силе, масштабу и острому анализу с трудами Ибн-Халдуна. Наш ведущий современный философ истории оценил «Мукаддаму» как «несомненно, величайший труд такого рода, который когда-либо был создан любым умом в любое время и в любом месте».81 С ним могут сравниться «Принципы социологии» Герберта Спенсера (1876–96), но у Спенсера было много помощников. В любом случае мы можем согласиться с выдающимся историком науки, что «самый важный исторический труд Средних веков»82 была «Мукаддама» Ибн-Хальдуна.
Нам, зацикленным на христианстве, трудно осознать, что с восьмого по тринадцатый век ислам превосходил Европу в культурном, политическом и военном отношении. Даже в период своего упадка в шестнадцатом веке он господствовал от Дели и далее до Касабланки, от Адрианополя до Адена, от Туниса до Тимбукту. Посетив Судан в 1353 году, Ибн-Батута обнаружил там достойную цивилизацию под руководством мусульман; а негр-магометанин Абд-эр-Рахман Са’ди позже напишет показательную и умную историю «Тарик-эс-Судсм» (ок. 1650 г.), описывая частные библиотеки в 1600 томов в Тимбукту и массивные мечети, чьи руины свидетельствуют об ушедшей славе.
