Особенно был шокирован Кейн. Насколько я знал, его годовой доход до вступления в ИРА составлял в САСШ в среднем четыреста долларов в год. И это было в Америке очень хорошей зарплатой для ирландца.
Цинциннати, где родился Роберт, как и весь штат Огайо, считается родиной большого количества потомков ветеранов фенианских набегов 1866–1871 годов, поскольку эти земли были им дарованы в качестве платы за участие в боевых действиях во время Гражданской войны 1861–1865 годов. И здесь редко можно было услышать в сторону ирландца презрительное «пэдди». А в других штатах даже негры слово «пэдди» использовали для презрительного обозначения белого человека.
Ирландцы – изгои Америки. Очень часто можно увидеть объявления: «Для ирландцев работы нет». Поэтому обычно годовой заработок «пэдди» составлял двести-триста долларов в год. Так что Роберт держал в руках свой прежний заработок за сто двадцать пять лет, а обычного «пэдди» – за двести пятьдесят.
– Господа, прошу. – Регент указал на стол, где на подносе стояли фужеры и бутылка шампанского «Вдова Клико».
Подойдя к столу, Михаил Александрович ловко открыл бутылку и разлил шампанское по бокалам.
– Господа за ваш успех, за ваши награды и за здоровье императрицы и Николая Николаевича! Ура, господа! – Великий князь, салютуя, поднял свой бокал вверх.
– Ура! Ура! Ура-а-а! – дружно троекратным «ура» грянули все вместе.
Даже Кейн, видимо, наученный своими напарниками, уверенно присоединился к нашей команде.
– Что же, господа, ещё раз благодарю за службу. Из-за секретности операции, к сожалению, не могу вас пригласить за стол, чтобы более основательно отпраздновать ваш успех. Честно признаюсь, если бы не рождение его императорского высочества Николая Николаевича, то и шампанского не было бы. А так для слуг есть объяснение, по какому поводу регент Российской империи угостил шампанским трёх курсантов Аналитического центра. Будете ещё внукам рассказывать, как я вам шампанское лично разливал, – произнёс Михаил и как-то по-мальчишески весело рассмеялся.
Его смех заставил и меня, и трёх наших героев весело присоединиться к великому князю. А что?! Большое дело успешно сделано без потерь, да ещё и Елена Филипповна удачно разродилась здоровым ребёнком без каких-либо последствий для себя. Поэтому можно и посмеяться. Я почувствовал, как напряжение последних дней отпускает меня.
Только прилёг после тяжёлого, но приятного дня, как раздался настойчивый стук во входную дверь. Пришлось вставать, накидывать халат, идти через пару комнат и открывать створку двери, за которой обнаружился лакей 1-го разряда Ивушкин.
– Ваше превосходительство, вас срочно требует к себе великий князь Михаил Александрович, – произнёс он.
Чертыхнувшись про себя, так как расстались мы с Михаилом полчаса назад, спросил лакея:
– Иван Иванович, а что случилось?
– Не знаю, но регент сам звонил, и голос у него был взволнованный, – ответил Ивушкин, стараясь сохранить спокойное выражение лица, но ему это плохо удавалось. Иван Иванович раньше был лакеем 1-го разряда комнат её величества государыни императрицы Марии Федоровны, но после её смерти его назначили старшим над обслугой Приоратского замка, где мне с женой и сыном выделили несколько комнат.
Сегодня жена с Васильком и сестра со своими детьми ночевали в Гатчинском дворце для моральной поддержки Елены Филипповны, родившей рано утром здорового сына. И сама она роды перенесла нормально, без последствий для здоровья. А то я, честно говоря, сильно беспокоился. Последние три месяца беременности императрица считай на каких-то порошках сидела, которыми её пичкал Боткин.
Так что отмечать это важное событие мы с Михаилом начали с утра. Потом поздравляли Боба, Лорда и Кейна, точнее, уже Бекаса. Дальше вновь праздновали рождение Николая Николаевича. Пришёл, можно сказать, домой, чтобы отдохнуть в одиночестве, и тут облом. Снова нужно было идти назад. Телефонная связь с Гатчинским дворцом в Приоратском замке была только через дежурного связиста, который, как правило, доводил информацию до Ивушкина, а тот дальше. Эх, где она, сотовая связь!
– Спасибо, я понял. Сообщите, что скоро буду, – сказал я лакею и закрыл дверь.
Через двадцать минут я вновь входил в кабинет регента.
– Что случилось, ваше императорское высочество? – спросил я у Михаила, который расположился за рабочим столом в халате.
– Проходи, Тимофей Васильевич. Садись и давай без чинов наедине. Сколько раз уже об этом говорил. Телеграмма пришла от кайзера. Сообщает, что завтра утром выезжает в Санкт-Петербург, – каким-то чересчур спокойным голосом произнёс регент. – Хочет поздравить Елену Филипповну с рождением сына.
– Интересная новость на ночь глядя, – сев в предложенное кресло, произнёс я, прикинув разницу во времени. – Получается, на похороны Георга он не поедет. Ой, как интересно.
