Николай попытался открыть её, но у него ничего не получилось.
– Изнутри закрыто, – произнёс он и двинулся к кормовым дверям.
– Отставить, Шило. Потом с ними разберёмся. Срочно собери десяток бойцов из оцепления и перекрой выходы из здания, – я указал на Дворцовое управление, – никого не выпускать. В случае огневого контакта постараться взять живым хоть кого-то.
– Понял, Ермак. – Вахмистр Николай Подшивалов, он же Шило, во всей своей красе формы Аналитического центра с полным бантом Георгиевских крестов, тут же гаркнул командным голосом: – Унтер, бегом ко мне.
Я, отметив, как один из унтер-офицеров Собственного и так далее пехотного полка оглянулся на крик Николая и тут же побежал в его сторону. Усмехнувшись про себя (браты как инструкторы имели огромный авторитет у солдат и офицеров полка), я двинулся к карете. Обогнул труп лошади с ещё дёргающимися ногами, отметил, что старший урядник из конвоя, придавленный этой лошадиной тушей, мертвее мёртвого. Невозможно выжить с половиной черепа.
Приблизившись к карете, внимательно осмотрел разбитые окна Дворцового управления, отметив по малому количеству пулевых отметин вокруг оконных проёмов кучность и меткость стрельбы пулемётчиков. Огонь они вели чётко в окна. Каких-либо шевелений в здании не было. Прикрываясь каретой от окон, я распахнул её дверцу и со страхом в душе заглянул внутрь.
Фу-у-у, отпустило. В карете находились канцлер Бюлов и ещё какие-то трое штатских, видимо, из окружения канцлера. Все на первый взгляд живы, так как хлопают глазами, разевают широко рты и качают головами. У канцлера и ещё одного из штатских отметил кровотечение из ушей. Они оба сидели на полу кареты и пытались прийти в себя.
«Однозначно, как говорил Вольфович, сильная контузия у господина канцлера. Сто процентов из переговоров граф вылетает. Лишь бы не особо здорово его приголубило, – пронеслось в голове. – С Михаилом, значит, всё нормально. И это просто замечательно. Хорошо, что Александра утром с большим трудом отговорили ехать на встречу кайзера. А то бы ещё раз пацан попал под раздачу. Он и так ещё от покушения не оправился. Правда, начал улыбаться, когда узнал о смерти „дяди Жоры“. А наедине, специально подловив меня во дворце, заверил, что никогда не забудет, что я для него сделал. После совершеннолетия обязательно наградит меня так, как я заслуживаю. Посмотрим, однако».
Пока мысли летели в голове, словно пули, я отметил, что Ширинкин и его попутчики в германской военной форме под прикрытием броневика двинулись в мою сторону. Трупы лошадей и казаков мешали сделать это быстро. Не дожидаясь генерала, тот и сам сообразит, что делать дальше, я метнулся к стене здания и побежал следом за Шилом, который, прихватив с десяток солдат, уже умчался к входу Дворцового управления. Вдруг впереди застучали выстрелы из браунингов и винтовок Мосина, в унисон им стаккато протарахтели очереди из ППС.
Пистолет-пулемёт специальный стоял на вооружении отрядов Аналитического центра, и им же начали перевооружать солдат 1-го и 2-го батальонов Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка, но в оцеплении стояли 3-й и 4-й батальоны, а у них ППС не было. Да и брали в парадные оцепления винтовки для большей представительности.
«Кто же из ППС палит, причём из двух или трёх стволов?» – подумал я.
И в этот момент из-за угла здания выскочил солдат пехотного полка. Простучала короткая очередь, и я увидел, как на спине бойца образовались три отверстия в шинели. Боец выгнулся назад дугой, выронил винтовку и упал. Следом за ним из-за угла показался боец в форме штурмовика Аналитического центра, которого здесь не должно быть, и он направил на меня автомат.
«Что за хрень!» – промелькнуло в голове, а тело само рыбкой нырнуло вниз к земле, как волейболист за мячом. Только в руках были пистолеты, которые я направил на противника и открыл огонь.
Наши выстрелы слились. Штурмовик из ППС дал короткую очередь патрона на три-четыре, а я с обеих рук ещё в полёте отработал двойками. Результаты, можно сказать, были одинаковыми. У меня с головы слетела папаха, что-то чиркнуло по волосам, а боевик получил три или четыре пули в грудь, которые заставили его сделать несколько шагов назад, опустив оружие.
«Напридумывал, мля, на свою голову», – пронеслась мысль, когда перед глазами, как в замедленной съёмке, зафиксировались попадания пуль в магазины для пистолета-пулемёта, расположенные в «лифчике» на груди противника.
А за ним идёт сам бронежилет из пластин Чемерзина, плюс амортизирующие удар «противошоковые» вставки-демпферы, плюс бекеша зимней формы одежды. В общем, противник получил пули в грудь, но их выдержал, вон уже вновь ППС поднимает для стрельбы.
