Вооружение бронеавтомобиля состояло из двух пулемётов Максима в двух вращающихся башнях, расположенных на одной оси перпендикулярно к оси корпуса, в связи с чем каждая из башен имела угол обстрела в двести тридцать градусов. Вращение башен, опиравшихся на три ролика каждая, производилось поворотом колонки, закреплённой на полу и приклепанной к стенкам башен двумя кронштейнами. И вот теперь после взрыва где-то что-то заклинило. Придётся разворачиваться.
– Держитесь, поворачиваю! – проорал я, нажимая на тормоз и резко выворачивая руль вправо.
Вы пробовали сделать полицейский разворот на промёрзшей брусчатке на броневике выпуска 1904 года, в котором и ручника-то нет, и обычный тормоз только для задних колёс ещё тот?! Я не смогу рассказать, каким образом мне удалось развернуться на не очень широкой улице, но у меня получилось, причём быстро. Правда, авто вначале ушло в занос, а потом встало на два колеса и через пару секунд вернулось обратно. Встряхнуло нас прилично, даже кайзер завернул на своём великом и могучем что-то типа «фердаммтэ шайсэ». Не разобрал я точно. Да и вообще, с немецким у меня не очень хорошо, поэтому с Вильгельмом II мы общались на английском.
Тем не менее мой быстрый разворот позволил Шилу и Савве рассмотреть, откуда полетела ещё одна бомба уже в первую карету кортежа, и они тут же открыли огонь. Я остановил броневик перед подбитым, освободив проезд, в который галопом понеслись пять оставшихся целыми блиндированных карет в окружении казаков конвоя, а два броневика, замыкавших кортеж, открыли огонь по окнам третьего этажа здания Дворцового управления, откуда летели бомбы и раздались выстрелы. Туда же, насколько я видел, долбили длинными очередями и браты. Охренеть и не встать.
Грохнул ещё один взрыв, который задел лошадей последней кареты. Одна из четвёрки упала, образовалась лошадиная куча-мала, и карета встала, чудом не перевернувшись. Из неё выскочили несколько человек. В одном из них я узнал Ширинкина, который, спрятавшись за каретой, начал стрелять из револьвера куда-то по окнам здания. Судя по форме, ещё трое, выскочившие вместе с генералом, были из германской делегации. Слава богу, их компетенции в военном деле хватило, чтобы не паниковать, а укрыться за каретой. Оружия у них с собой, судя по всему, не было.
Кортеж из четырёх карет, потеряв пятерых казаков конвоя, выбрался из засады, правда, судя по крикам, досталось кому-то из прохожих или солдат оцепления, а вот из первой, у которой убило всех лошадей, а кучер представлял собой кусок нарубленного мяса, так пока никто и не вышел. И рядом с этой каретой я отметил ещё три алые черкески казаков конвоя, чьи лошади также были убиты.
Кто находится в первой карете, я не знал. По плану в ней должны были ехать я, генерал Ширинкин и трое братов. Но кайзер своим решением изменил весь порядок движения кортежа. И кто теперь в какой карете, я не знал, так как был занят «обслуживанием» германского императора. Очень мне не хотелось думать, что в первой карете может присутствовать Михаил.
Обзору через водительскую щель мешал дым от взрывов, выстрелов, но на первый взгляд карета была целой, и это внушало надежду. Хорошо, что и мы под взрывы попались с закрытыми бронещитками, а то, боюсь, нам с Вилли тоже досталось бы прилично.
Выстрелы стихли. Выходить из этой относительно безопасной железной коробки не очень хотелось, но надо было, чтобы прекратить возникшую панику, выяснить, что с экипажем первого бронеавтомобиля и кто в карете. И самое главное – кто напал?
Откинув бронещиток, осмотрел улицу. Как не раз было отработано на учениях, два броневика из арьергарда двинулись вперёд. Первый прикрыл собой карету и Ширинкина с гостями, второй держал под прицелом здание управления, из которого было осуществлено нападение.
Солдаты из оцепления пытались восстановить хоть какой-то порядок, остановив мечущихся обывателей, но у них это плохо получалось, несмотря на обучение действиям в случае нападения террористов на охраняемый объект во время следования кортежа.
– Ваше императорское величество, оставайтесь, пожалуйста, в броневом автомобиле. Мне необходимо организовать поимку напавших на нас, – попросил я Вильгельма, который, сняв свою фуражку, ощупывал лоб, на котором буквально на глазах рос огромный шишак.
Хмуро посмотрев на меня, кайзер согласно кивнул и вновь вернулся к ощупыванию лба. Судя по ясному и осмысленному взгляду Вилли, с германским императором всё было в порядке, просто знатно приложился обо что-то, когда я лихо разворачивался. Железа кругом хватало, а знаменитого шлема на голове кайзера не было, только обычная фуражка.
– Савва, остаёшься за пулемётом, Шило, со мной, – скомандовал я, открывая боковую дверь броневика.
– Слушаюсь, ваше превосходительство, – бодро и дружно ответили браты, и я услышал, как стала открываться дверь в корме.
Выскочив из бронеавтомобиля, держа в руках по браунингу, на которые я перешёл с наганов, дождался, когда за спиной возникнет Шило, также с двумя браунингами в руках. Вместе с ним быстро добрались до боковой двери подбитого броневика.
