То, что мама эмигрировала после смерти нерасторопного дедушки, мы помним. Отец учился на высших технических курсах, потом в военном училище. Воевал в армии Врангеля, в корпусе генерала Кутепова. Из Крыма под нажимом красных на пароходе покинул родину и отправился в Галлиполи – на европейский берег Дарданелл.
В Болгарии, где он оказался, работал мелким менеджером на гипсовой фабрике в Калугерово. Там была 30-метровая труба со скобами. На трубу садились аисты. Иногда они попадали в трубу. Юра их доставал и выхаживал. Во дворе двухэтажного домика с верандой, заплетенной девичьим виноградом и глицинией, ходили его пернатые питомцы.
Офицерская компания отца немцев не любила как бывших противников. Слово «патриот» в лексиконе отсутствовало, «родина» – тоже. Было слово «Россия». Национализм почитался явлением неприличным. Все следили за событиями в Союзе и ждали «смерти таракана». Отец написал друзьям, спрашивая, когда можно возвращаться, и получил ответ: «…что касается вашей племянницы, то, на мой взгляд, выходить замуж ей рано».
Зоологом Горелов решил стать, быть может, когда прочитал свою первую книжку про жизнь муравья. Он принялся с особенным усердием изучать то, что ему могло пригодиться в будущей профессии. И спортом он занимался лишь тем, который был бы полезен «в поле». Зоолог должен уметь стрелять, плавать, лазать по скалам, бороться…
В десятом классе он, заработав деньги, купил Дарвина – «Происхождение видов» – и с карандашом прошел эту книгу.
– С тех пор мое мировоззрение сформировалось окончательно и больше не менялось.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда батюшка Бескишкин (бывший подпоручик) спросил гипсового менеджера Горелова (бывшего подпоручика): «Костя, почему ты не ходишь в церковь?» – отец ответил: «В церковь у нас ходят женщины, а мужчины Гореловы там бывают три раза: на крещении, на венчании и на отпевании. Два раза я был, с третьим не тороплюсь».
– Я не верующий, – внятно произнес Юрий Константинович, – может быть, от того, что у меня нет страха.
Первый поход за правду он совершил при поступлении в сельхозинститут. Ему поставили двойку за сочинение на болгарском. Он надел «бляху» – золотую медаль за трудовые подвиги с киркой и тачкой при строительстве дороги на гору Витошу (300 % от нормы) – и пошел к министру образования с требованием, чтобы ему показали его работу. И ему показали – там не было ни единой ошибки. Потом он перевелся на биофак в университет. Он постигал не только тонкости науки, но и систему взглядов человека, готового не только изучать природу, но и защищать ее.
Он запомнил рассказ русского эмигранта профессора Мартино, который был комиссаром Временного правительства по ликвидации царской охоты в Крыму. Внизу были то красные, то белые, то зеленые… И в горах то же самое – вольница. Но он продолжал защищать животных. У него был татарчонок Ахмет, который постоянно ловил браконьеров.
– Как ты это делаешь?
– Если браконьер один – ружье в живот и говорю: давай оружие, неси дичь на кордон. Если два – то же самое.
– А если больше?
– Говорю селям аллейкум и прохожу мимо.
Нельзя проигрывать.
Сын профессора Мартино Кирилл, партизанивший в Югославии против немцев во время войны, тоже учил Горелова: «Зачем ты носишь нож? Человек, который носит оружие, готовится к убийству». Послевоенная София была тихим городом, но провожать ночью девушку было опасно. Он подарил Юре половинку бинокля. Никто не догадается, что это великолепный кастет. (Кстати, на фотографии Горелова в Бадхызе половинка бинокля висит на плече.)
Умер Сталин. Горелов окончил университет, и семья стала думать о возвращении. Весной 55-го Гореловы вернулись в Россию. Год Юра проработал учителем в Ростовской области и через год отправился в Москву в Министерство сельского хозяйства проситься в заповедник.
В нем разглядели образованного зоолога и предложили несколько заповедников на выбор. Он остановился на Бадхызе. Там были в достатке его любимые млекопитающие и гады, и он мог применить свои знания. В течение многих лет он как зоолог был вне конкуренции. Его назначили заместителем директора.
Первый год он занимался наукой и присматривался.
Через Бадхыз ездили с оружием, браконьерство было нормой, зверей били нещадно, численность джейранов, куланов и архаров падала катастрофически, тысячные колхозные отары вытаптывали все, фисташку обирали местные жители и скот, дороги прокладывали кто где хотел.
Через год пребывания в заповеднике – осенью пятьдесят седьмого – он взял одностволку и вышел на тропу войны. За сохранение природы. Было Юре Горелову в это время двадцать шесть лет. Но он четко знал, что надо делать, понимая, если он уступит хоть чуть-чуть, его уберут, подставят или согнут.