– Лена совершенно не боится животных! – сказал Горелов. – Привез волчонка, здорового довольно. Она сразу сунула руки в клетку – гладит. Меня бы он хватанул – ой-ой-ой! Да… – Он встал, походил и сел. – Дети людей в прекрасных отношениях с детьми зверей. Они доверяют друг другу. Знаешь, когда я смотрю, с каким безрассудством мы порой стреляем, рубим, распиливаем, мне кажется, что со взрослым человеком природа совершила промашечку. Земля прекрасное место для детей…
…На рассвете, предварительно погрузив запас консервов, флягу воды, спальники, мы мчимся в Бадхыз.
Завтра или, если повезет, сегодня ночью мы попробуем поймать браконьеров. У нас на вооружении две одностволки, фотоаппарат и закон.
Птицы взлетают из-под колес, ящерицы агамы – маленькие драконы – застывают на тонких ветках зонтичных диковинных растений. Солнце плавит плечи сквозь рубаху. Горелов в панаме, которую подарили ему пограничники, стоит в кузове, держась за передний борт, и с каким-то подкупающим мальчишеством рассказывает о себе:
– У меня есть достоинства и недостатки, которые я знаю. Без кокетства. Например, не могу заниматься одним делом долго, не люблю считать. Но! Я обладаю прекрасной наблюдательностью и вижу очень много нового. Пока не все изучено, но все очень быстро исчезает, я со своими данными не просто уместен в зоологии, но необходим…
И, словно иллюстрируя свое заявление, он вдруг ладонью шлепает по кабине и, не дожидаясь полной остановки, спрыгивает на дорогу. Признаться, я ничего не увидел примечательного, а он уже из едва приметной норы тянет за хвост упирающегося варана. Затем, раскачав, подбрасывает в воздух, ловит его за шею, раскрывает зубастую пасть, вливает две кружки воды и, поболтав зверя, вновь перехватывает его за хвост. Из варана, как из грелки, выливается вода вместе со съеденным обедом. Горелов отпускает варана, обалдевшего от столь наглого обращения, а сам садится на корточки и записывает данные. Раньше, чтобы узнать рацион, животное убивали и вскрывали. Теперь благодаря придуманному Гореловым «бескровному» методу, отслужив науке, варан дальше глотает своих тарантулов.
У домика на кордоне Кизыл-Джар, в тени, такой куцей, что если сесть спиной к стене и поджав ноги, то носки ботинок будут на солнце, Арслан расстелил кошму. Не успел на паяльной лампе вскипеть чай, как подъехал осматривавший «сопредельные» земли начальник одной из застав Николай Бабушкин. Горелов подошел к машине:
– Коля, как у тебя с горючим, если нам не хватит?
– Подъезжай, Константиныч, найдем.
– Не знаешь, гнали отары через заповедник?
– Гнали. Восемнадцать. Голов по тысяче – тысяче двести каждая. Пять – на колодцы Дженек-Бай, девять – на Шор-Аймак, четыре – на Шор-Кую. И с ними тридцать девять человек.
Горелов повернулся ко мне и улыбнулся даже с неким торжеством. Ему было приятно, что об угрозе заповеднику, о нанесенном уроне я услышал от постороннего человека, а не от него – заинтересованного лица.
Потом Горелов подробно расспрашивал пограничника, не видел ли он следов охоты, свет фар по ночам. Он нервно ходил вокруг машины, спрашивая Арслана, готов ли «ГАЗ» к ночным испытаниям, и инструктировал Мишу Пылаева. Ему хотелось, чтобы скорее пришла ночь.
– Людям надо давать жить, а он не понимает, – сказал мне один его бывший начальник.
Не понимает.
День и вечер мы метались по Бадхызу в надежде встретить животных. Мы видели вырубки саксаула, вытоптанную овцами степь, но звери не выходили к дороге. Лишь в сумерках, на коротком привале, мы увидели метрах в ста пятидесяти от себя силуэт джейрана.
– Попал бы отсюда?
– Попал бы! – сказал Горелов, глядя, как легкая тень заскользила по горизонту.
Последний выстрел по животному он сделал в январе 1966 года, когда по лицензии надо было отстрелить для науки несколько зверей. Выследил группу архаров, четырьмя патронами убил четырех… и понял, что больше стрелять по животным не будет.
– Сегодня у зверей практически нет шанса выжить во время охоты, даже у леопарда, которого браконьеры, предварительно выследив, стреляют «в целях самообороны».
…Машина прыгала и скрипела. Зажглись звезды. Внезапно я увидел несколько армейских грузовиков, безжизненно стоящих на дисках. Они были нелепы и неуместны в этом диком и прекрасном месте.
– Остатки плененной дивизии. Остальные машины утащили, – сказал Горелов.
– Твоя работа?
– Что? Почему моя? Нас было четверо.
В Кушке Горелова встретили знакомые офицеры: «Скоро мы поохотимся у вас на законных основаниях. Окружные учения. Дивизия пройдет через заповедник».
Операцию Горелов разработал, как военный стратег. Разведку, которая хорошо читала карты, вместе с военной автоинспекцией пропустили беспрепятственно, чтобы не спугнуть основные силы, для которых ВАИ поставили указатели и дорожные знаки.
Эти указатели Горелов с тремя помощниками переставил так, что они должны были вывести колонну в тупиковое место перед непроходимой стеной, куда специально накатали фальшивую дорогу. Более сотни армейских машин въехали в ловушку, а когда стали выбираться, напоролись на костыли и «мины». И остановились. Мертво.