Он был страстен. Мог посмотреть зверем и сымитировать нервный тик до такой степени правдоподобно, что задержанные думали: черт его знает – вдруг выстрелит. Он и стрелял по баллонам и радиаторам браконьерских машин и всегда попадал куда хотел. Уголовный кодекс он знал не хуже судей и выигрывал все дела о браконьерстве. Всегда опережал действия противника. Ненавидел и наказывал, отнюдь не словом, за матерщину и не пускал никого, кроме друзей, за спину. Или мог стать так, что по тени видел, что делается сзади. Ружье у него было под мышкой, и при опасном движении за спиной он стрелял точно под ноги, производя ошеломительное впечатление: у него глаза на затылке.
Горелов оброс небольшой группой единомышленников, среди которых были одноглазый боевой капитан-инвалид Алексей Афанасьевич Бащенко со своей овчаркой Цыганкой, другой фронтовик – Александр Гарманов, Миша Шпигов в очках минус пятнадцать и несколько местных жителей, среди которых мой знакомый шофер Арслан. (После отъезда Горелова его расстреляют за контрабанду.)
Он знал, кто въехал в заповедник и на чем. У Горелова была своя разведка. Пограничники были спокойны за эту территорию и относились к зоологу с ружьем уважительно. А он к ним терпимо.
Мы с Орловым уже почти догнали поезд, но до водокачки, где он остановится, еще есть время, чтобы рассказать два типичных эпизода из жизни Горелова.
По ночному Бадхызу с зажженными фарами мчится «ЗИЛ-130». Кто-то «фарит» – гонит в свете фар джейранов. Наперерез браконьерской машине идет «ГАЗ-66» с потушенными огнями. Машины сходятся. Горелов в кузове «ГАЗа» дает предупредительный, но прицельный (по бензобаку) выстрел, требуя остановиться. Но «ЗИЛ» не останавливается. Из кабины высовывается ружье и из двух стволов бьет по машине преследователей. Металлические борта защищают от выстрелов. «ГАЗ» догоняет охотников, и Горелов на полном ходу прыгает в кузов машины браконьеров, выбивает ружье и выключает зажигание. Двое его помощников помогают разоружить, как оказалось, родного брата первого секретаря райкома и его приятелей.
Другая история тоже ночная. Однажды Горелов с близоруким Мишей Шпиговым пешком гонялись за браконьерами, которые набили 16 джейранов. Два часа лазали по колючкам во тьме. Восемь человек охотников наконец остановились. Часть стала набивать патроны, другая потрошить дичь при свете подфарников. Ходил он тихо, но наступил на ветку. Пришлось выйти со своей одностволкой на свет. Один из охотников вскочил, подхватив двустволку, побежал к машине, наткнулся солнечным сплетением на выставленное ружье Миши и в полной тишине упал навзничь. Секундного замешательства хватило, чтобы Горелов захватил оружие. То, что он шутить не будет, браконьеры знали.
Судья впоследствии попрекал Горелова за негуманное отношение к людям: сам со Шпиговым уехал на грузовике, а «пленников» отправил на кордон за четыре километра пешком.
У водокачки мы догнали поезд, слезли с мотоцикла и стали прощаться с Орловым.
– Слушай, Юра! – сказал я ему. – Идущий в толпе – это организм, объединенный с другими общей волей за отсутствием собственной. Подчиненность – главная черта участника толпы. Сложноподчиняемая толпа – это власть, интеллигенция – культурообразующая, криминал – законоигнорирующая и, наконец, народ – толпа инертновыживающая.
– Ну? – сказал Орлов, снимая белую пляжную кепку.
– Горелов выпал из толпы. Точнее, он в нее и не впадал.
– Жарко! – Змеелов посмотрел на меня с состраданием. – Градусов сорок, и солнце в зените. А ты без шапки.
Он похлопал меня по плечу, сел на свой «Иж-350» и уехал домой.
Автомобильная прогулка. За рубль я взял у проводника чайник с чаем и пиалу, за другой – мятую сухую простыню и пошел в купе. Там сидели три раздетых до трусов мужика, завернутые в мокрые простыни. Окна были наглухо закрыты.
– Беги к водокачке и намочи простынь. Через час опять будет вода.
– Может, окна открыть?
– Оттуда ветер, как горячее дутье в домне. Беги. Успеешь.
Через пять минут я сидел на полке, благословляя физику, обеспечивающую нас потерей тепла при испарении, и восстанавливал в памяти подробности путешествия в Бадхыз.
…У кордона Кепеля мы умылись водой, в которой плавали какие-то козявки, и снова полезли в кузов.
– Так, – сказал Горелов, – этой ночью наверху видели свет фар. Поехали посмотрим следы. Попробуем поймать… Миша, в кабину. Вперед, Арслан! – И он стукнул по кабине «ГАЗ-66».
Надрываясь, на первой передаче машина едва ползла в гору. Любой варан, приди ему в плоскую голову мысль по такой жаре состязаться в скорости, обогнал бы грузовик на полгоры. Оставалось метров сто, когда внезапно заглох двигатель. Машина секунду постояла и самовольно двинулась назад. Арслан нажал педаль тормоза, но тормоз не работал.