Не углубляясь в иные (умозрительные все же) связи двух судеб, возьму на себя смелость сказать, что взгляды на свою роль в этом мире у двух замечательных ученых людей отличались существенно: Петр Капица, будучи русским человеком, вместе с тем ощущал себя европейским интеллигентом и действовал, реально представляя границы возможного. Один из очень немногих ученых, писателей, артистов, художников (перечень имен с их титулами я не привожу, поскольку он занял бы слишком много места, но вы можете познакомиться с ними в газетах за август 1973 года), который не стал подписывать лишенные объективности письма против Сахарова. Капица, однако, не выступил и в его защиту (что, безусловно, сделал бы А.Д. в подобной ситуации).
Андрей Сахаров был русским интеллигентом с его верностью идее борьбы за справедливое общество для людей, хотя бы люди, из-за диффамации лишенные возможности поверить в его искренность и нравственную чистоту, сами воевали против Сахарова – человека, радеющего за их свободу.
Он мог заблуждаться, как всякий человек, и готов был редактировать свои формулировки, если будет достаточно для того аргументов, но свои убеждения он корректировать не мог.
За это редкое в общем-то счастье его как бы многого лишили. Но есть нечто, чего он действительно лишен по духовной своей природе и чего должен и, надеюсь, может лишиться каждый из нас. Он лишен ощущения несвободы. Ни один человек сам по себе не в силах избавить общество от рабства страха, хотя вогнать общество в страх – посильная задача для одиночек. Люди лишь сообща могут освободиться от него, но не гуртом, не скопом, не толпой, не массой и не массами. В этом какое-то противоречие: чтобы объединиться в борьбе со страхом, надо «размежеваться», почувствовать себя не частью чего-то, а целым, круглым, единым.
«В 1967 году, – вспоминает А.Д.Сахаров в автобиографии, – я написал для одного распространявшегося в служебном порядке сборника футурологическую статью о будущей роли науки в жизни общества и о будущем самой науки. В том же году мы вдвоем с журналистом Э.Генри написали для “Литературной газеты” статью о роли интеллигенции и опасности термоядерной войны. ЦК КПСС не дал разрешения на публикацию этой статьи, однако неведомым мне способом она попала в “Политический дневник” – таинственное издание, как предполагают, нечто вроде “самиздата” для высших чиновников. Обе эти оставшиеся малоизвестными статьи легли через год в основу работы, которой суждено было сыграть центральную роль в моей общественной деятельности».
Той работой были «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», которые так и не дождались обсуждения. Я хочу предложить читателю финал «Размышлений», не пропуская ни одного пункта и сократив формулировки лишь в целях экономии печатной площади:
«1. Необходимо всемерно углублять стратегию мирного сосуществования и сотрудничества… 2. Проявить инициативу в разработке широкой программы борьбы с голодом… 3. Необходимо разработать, широко обсудить и принять “Закон о печати и информации”, преследующий цели не только ликвидировать безответственную идеологическую цензуру, но и всемерно поощрять самоизучение в нашем обществе, поощрять дух бесстрашного обсуждения и поисков истины… 4. Необходимо отменить все антиконституционные законы и указания, нарушающие “права человека”. 5. Необходимо амнистировать политических заключенных… 6. Необходимо довести до конца – до полной правды, а не до взвешенной на весах кастовой целесообразности полуправды – разоблачение сталинизма. Необходимо всемерно ограничить влияние неосталинистов на нашу политическую жизнь. 7. Необходимо всемерно углублять экономическую реформу, расширять сферу эксперимента и делать все выводы из его результатов. 8. Необходимо принять после широкого научного обсуждения “Закон о геогигиене”, который впоследствии должен слиться с мировыми усилиями в этой области.
…С этой статьей автор обращается к руководству нашей страны, ко всем гражданам, ко всем людям доброй воли во всем мире. Автор понимает спорность многих положений статьи, его цель – открытое, откровенное обсуждение в условиях гласности.
1968 г., июнь».
Условий гласности для себя Андрей Сахаров не ждал, обретя свой голос, он боролся за них, приближая своими усилиями время перемен. Вера в то, что они произойдут, у него была. В этой же работе он писал, что политический процесс в нашей стране приведет к «идейной победе реалистов, к утверждению курса на углубление мирного сосуществования, укрепления демократии и расширения экономической реформы», он и сроки дал – 68–80-е годы, оговорившись, впрочем, что даты относятся к самому оптимистическому варианту событий.