Лена Ватан (еще один рассказ Бориса Давидовича). «Это был девяносто пятый. У меня в разгаре стройка. Все очень сложно. Напряженка дикая, а ко мне приехал священнослужитель из Балтимора. Он еще и немножко дантист. Я говорю: “Пол, помоги чем-нибудь”. В это время во двор спортшколы въезжают женщина и какое-то существо на фанерке с колесиками. Они вкатываются в кабинет, и мама этого существа говорит: «Помогите, вот девочка моя». Не знаю, откуда они обо мне узнали, но попали по адресу. Вот точно в сердце, которое от одного взгляда чуть не оборвалось.
На досочке с колесами сидел комочек, рук нет – обрубки, ног тоже нет. Что-то недоразвитое. Лицо хорошее, умненькое, и худенькое тельце. Всё. Было ей пятнадцать или семнадцать – не разобрать…
Женщина стала рассказывать историю – валидол не поможет. Она родила ребенка, в роддоме ей сказали, что он не жилец, и она, даже не посмотрев на дочь, выписалась и уехала в Днепропетровск к старшему сыну. А муж был в это время на Севере на заработках, и она ему правды не сказала… Прошло время, муж вернулся, и тут приходит письмо, что в каком-то интернате их живая дочь. Она признается мужу, что отказалась от ребенка, и они решают дочь забрать…
Короче, я говорю: “Пол, ты хотел организовать помощь для стройки? Увези Лену в Америку и сделай ей протезы. Это и будет помощь”. Пол помог, но она не может протезами пользоваться. И по-прежнему рисует, держа карандаш в колечке под локтем. Она тут нарисовала “Тайную вечерю”, ты меня знаешь, я могу соврать? Так вот, лучше оригинала…
Чтоб долго не говорить: я забрал ее к себе в Центр, она работает администратором нашего выставочного зала, маму зачислили санитаркой; губернатор, который нам помогает, как никто, ты знаешь, Сергей Гриневский, обещал дать ей комнату.
Она очень добрая девочка и декларирует это. Только доброта спасает или добро – ты там сам разберешься (ты же переодетый профессор), но мысль ясна. И еще Лена – символ преодоления. А преодоление – это главное, что в Центре нужно».
P.S. Никакого резюме. Просто скажу: Борису Давидовичу Литваку, «какой он ни есть» (это его выражение), ангелы на земле полностью доверяли вершить дело.
Теперь уже – доверяли. Он ушел к ним.
«Уважаемый Владимир Владимирович! Бесконечно благодарны Вам за спасение Надежды. Сочиненное Вами лечение спасло нашу Капельку – было ей 4,5 месяца! После второй Вашей операции она бегала босиком летом в деревне. Никто из тех (и врачи тоже), кто видел нашу фиолетовую Надежду – а именно такой она родилась, – не верил, что ее можно лечить. Да будет свято имя Вашей матери, родившей такого сына.
С уважением, Зинаида Алинцева, г. Кириши».
«Начавшая (в середине XVII века) свое замечательное служение Св. Церкви при Анчисхатском храме фамилия Алексеевых-Месхиевых стала средоточием и рассадником образованности по всему царству: певцы, книжники, проповедники, каллиграфы не оскудевали в этой фамилии в продолжение 200 лет… Знаменитый католикос Антоний I был воспитан под ближайшим руководством протоиереев Давида, Алексия и живописца Григория – Алексеевых-Месхиевых…»
Автор изданной сто лет назад работы «Анчисхатский собор в Тифлисе» Карбелашвили, описывая Месхиевых, из светских назвал художника Григория…
Врач Сардион Алексеев-Месхиев (первый из тбилисских медиков, получивший высшее образование в России в середине XIX века) дал жизнь гуманитарной ветви семьи. Владимир Сардионович – основатель профессионального театра в Кутаиси – родил двух сыновей и двух дочерей. Дочери стали актрисами. Один сын погиб на войне, другой – Владимир Владимирович – был знаменитым адвокатом и министром меньшевистского правительства. Следующий Владимир Владимирович – отец нашего героя – архитектор, красивый и достойный человек. У него родились близнецы: Георгий – теперь известный сценограф и Владимир (Ладо) – хирург. Художник и врач.
Две первые из светских профессий Месхиевых воплотились в братьях Алекси-Месхишвили.
Мне замечательная родословная стала известна на тридцатом году нашего знакомства. Но она ничего не добавила к образу Владимира Алекси-Месхишвили. Так получилось…