Официант недоуменно посмотрел на красивого, представительного, идеально одетого для торжества бородатого грузина, поставил блюдо и удалился.
– Что ты придумал, Гоги? – спросил наш сосед по столу и товарищ Виктор Мишин, бывший в ту пору секретарем ЦК комсомола.
– Мы придем к Белле и угостим Григола Абашидзе поросенком, украденным со стола Ираклия Абашидзе. Красиво? И ты, Максимыч, нам поможешь. На тебя никто не подумает.
И на него, действительно, никто не подумал.
– Как мы вам рады, ребята! – сказала лучезарная Белла. – Григол, Боря, посмотрите, что они принесли. Где вы его взяли в это время?
– Сам пришел, – неожиданно смутившись, сказали мы.
…Дверь отворилась, и в кухню лучшей в мире однокомнатной квартиры на Чистых прудах вошел прямой и строгий Георгий Николаевич Данелия.
– Вот, Гия, полюбуйся. Это всё они с Мишей, хотя, уверен, Миша здесь ни при чем, унесли с банкета, который накрыл зугдидский папа нашего товарища в «Национале». Не стыдно?
Данелия сурово посмотрел на меня:
– Эти соления, этих цыплят и купаты бедный папа тащил из Западной Грузии в «Националь», а ты взял? Как ты мог!
– Ну, взял. Вас хотели угостить.
– А что, поросенка там не было?
С выпивкой случилась другая история.
Миша, Гоги, я и Лело Бокерия (наш близкий друг, замечательный архитектор) поехали в Сванетию на храмовый праздник в честь святого Квирике – Квирикобу.
28 июля утром мы зашли в местный ресторан. Просто перекусить.
Ну, хорошо – выпить
Этот широкий заказ обескуражил малосимпатичного русского официанта, который приехал в Местиа – столицу Верхней Сванетии – подмолотить кой-каких деньжат у бурно пирующих грузин. Он знал, что сваны вообще сдержанны, но не до такой же степени: одна бутылка на четверых. Да к тому же мы и не сваны вовсе. Словом, он потерял к нам интерес, а вот группа молодых мужчин, сидевших в пустом почти ресторане под деревянным панно, изображавшим сторожевые башни, напротив, интерес проявила. Особенно к Гоги, вообще популярному в Грузии человеку и артисту, а после фильма «Дата Туташхиа», показанного накануне по телевидению, особенно. Один из парней, самый изящный и, видимо, главный, что-то сказал официанту, и тот с невероятной скоростью принес и поставил нам на стол ящик роскошного шампанского «Абрау-Дюрсо».
– Это вам, батоно Гоги, и вашим друзьям.
Гоги Харабадзе встал, и мы встали, и легким поклоном поблагодарили дарителей.
– Надо им послать два, – сказал он шепотом. – У вас есть деньги?
Парни тоже встали и поклонились нам, причем старший сделал останавливающий жест, мол, никаких глупостей.
Мы выпили из ящика одну бутылку, и Харабадзе сказал, что остальные правильно будет оставить на столе, с чем я и Миша не согласились, при нейтральной позиции Лело. Глупо оставлять такому официанту такой напиток в таком количестве. Я отправился на переговоры. Они оказались до чрезвычайности легкими.
Старший улыбнулся и представился:
– Вано Ониани. Вы из Москвы?
– Да, там у меня есть друг сван – хороший врач и к тому же отличный автогонщик. Сережа Дадвани.
– Это мой брат, – сказал парень, сидевший рядом с Вано. – Я тоже Дадвани.
Мы обнялись.
– Вы нас очень обяжете, если возьмете вино с собой, – сказал Ониани. – Вы на машине? Может, погрузите еще коробку?
Труд обязать его я бесстрашно взял на себя.
– Ты спас достоинство грузин и шампанское, – сказал Миша.
– Вы с Чавчавадзе – позор моей семьи, – строго сказал Гоги.
– А Лело?
– Лело пока еще нет.
Мы попрощались с новыми знакомыми. Впрочем, ненадолго. Они тоже ехали на Квирикобу в древнюю сванскую деревню Кала…
Опишу ли я этот христианский, с оттенком языческого, праздник, когда строго служат в древнем храме и под открытым небом, когда режут жертвенного барана и, сидя на траве, пьют, словно это вино, не крепкую сванскую водку, когда поют грустные песни и радуются жизни, когда каждый каждому если не брат, то друг. Нет, не опишу.
На обратном пути Гоги с Леваном подхватили в машину какие-то районные руководители, а нас с Мишей пристроили за задним сиденьем уазика наши недавние знакомцы из ресторана.
– Кто они? – спросил я тихонько у Гоги.
– Разбойники, – ответил он.
Всю дорогу до Копитнари, что под Кутаиси, Миша и изящный Вано Ониани без перерыва читали стихи Галактиона Табидзе.
– Откуда вы знаете столько стихов? – спросил я Вано.
– У меня было много вынужденного времени на изучение грузинской поэзии и русского языка.
Настала темная пора, и мы завернули в автокемпинг на ночлег, где нас уже ждали Гоги и Лело.
– Здесь вы наши гости, – сказал Ониани и пригласил к столу.