Допили до обеда „Кристалл“ и, спать! А, вечером у нас гуляло нижегородское купечество… Впрочем, ничего нового: обычный „корпоративчик“, с поправкой на время. Тысячу раз в таких участвовал в своё время — когда крутился с Барыгой. Племяш продемонстрировал подарки. Особый ажиотаж вызвал арифмометр, после того, как я продемонстрировал его возможности. Купцы, ещё запали на мои золотые часы. Куча народу захотело такие же купить… Сказал им, чтобы приходили завтра на трезвую голову, сейчас никаких дел — мы гуляем! Со всеми поперезнакомился, все лезли ко мне по-пьяни обниматься, вспоминали, каким я был маленьким и констатировали, что: „…ни, чего себе, вымахал!“. Каждый и всякий мылился набиться мне в компаньоны, особенно — Тихон Ерофеев, отец будущей моей прабабки… Тот, вообще, практически от меня не отходил. Не сказать, чтоб я завёл уж, слишком полезные знакомства — купцы, то были не первостатейные… Ну, не беда! Сейчас, главное легализоваться. П, это у меняч успешно получается!
Прадед и я пили на этом „корпоративчике“ весьма умеренно. Я боялся спалиться, прадед — он же Племяш, сам по себе всю жизнь был такой: выпьет рюмочку и, сидит себе, закусывая и беседуя… Бабушка дедушке — как сейчас помню, всегда его в пример ставила когда тот, бывало, „слегка“ перебарщивал.
Ну, а так всё, как положено: были и перепившие, были и упавшие мордой в салат или, вообще под стол. Были и драки во дворе, правда, по благородному: один на один. Короче, погуляли на славу… Умеет русский народ веселиться!
После полуночи разошлись, кому было мало — те поехали „к цыганам“. Меня звали, но я категорически откзался…
На второй день поехали помянуть усопших. Сначала на кладбище, потом в церковь. Служба, казалось, длилась вечно… Священник, спросил, не желаю ли я исповедаться. Ответил, что непременно — только вот, дела разгребу…
Вечером, снова пьянка — в этот раз поминки… Состав был тот же, только пили гораздо скромнее и недолго.
…Наконец — на третий день, с утра, мы с племяшом смогли заняться своими насущными делами. Я, сразу же расставил все точки над „ё“:
— Я, Племяш, вставать во главе семейного дела не намерен! Так что, веди дела, как раньше вёл, — Племяш, после этих слов заметно повеселел, — а, я намерен своё собственное дело начать… Но, видишь ли: в торговых делах я не очень и, на двое я, разорваться не могу! Поэтому я предлагаю тебе сотрудничество: я достаю товар, а ты его реализуешь. Нет, конечно, что я смогу реализовать — то реализую сам! Если случай подвернётся — но, основное через тебя… И, ты тоже — торгуй тем, чем раньше торговал. В эти дела я лезть не буду.
— Вы, дядя, будете возить товары из Америки?
— Да! Первое время мне их будут оттуда присылать. Есть там у меня ещё склады со старыми запасами… Ну, а в дальнейшем налажу производство здесь.
Я посмотрел внимательно на Племяша. Надо ли говорить ему то, что я собираюсь сказать? Нет, надо… Для подстрахуя.
— Ещё вот, что Прокопий. Я рассчитываю на предельную честность в наших с тобой деловых товарно-денежных отношениях…
— Дядя! — подумав, спокойно ответил тот, — я, конечно, помню, что у Вас часть мозга умерла, поэтому напомню — если Вы по этой причине забыли: мы, Стерлиховы, со времён царя Гороха славимся своей честностью и порядочностью в делах…
Ну, точь-точь мой брат, ныне покойный… Кгм… Ещё, ныне не родившийся, Герман! Те же самые понты! И даже, интонации — точь-точь такие же!
— …Прадед наш, разорив купца Басторганова подчистую, тысячу рублей ему, всё же, оставил… И, тот снова смог на ноги встать и, в каждой церкви за здравие нашего прадела свечку ставил!
— А, помню, помню! — действительно, мне эту историю ещё Герман рассказывал! Откуда он её, только, узнал…, — извини Племяш! В Америке с таким жульём, иной раз дело иметь приходилось! Что и, человечестве в целом разочаруешься…
Спустились в контору, куда уже подтянулся старший приказчик… Ну тот самый, бородатый! Клим Сапрыгин его звали… Они, на пару с Племяшом долго и задумчиво перебирали товары, что я привёз, определяя цену. Племяш, приловчился уже подсчитывать на арифмометре и, когда надо, шустро им пользовался.
Довольно таки долго там — в конторе, находились. Как мотыльки на огонёк, наведывались другие купцы — из бывших на гулянке и, не только они! Слухом то Земля полнится! Так что, половина моего товара ушло влёт — в тот же день.
Купцы определённо запали на две вещи — на арифмометр, когда увидели его в действии и оценили скорость вычисления и, на мой золотой „Полёт“.
Тут им, конечно, не обламывалось — у меня были другие планы на эти ништяки. Вслух же я, посовещавшись с Племяшом и Климом, ломил цены. Арифмометр, например, мы оценили в пятнадцать тысяч… И, то — только под заказ! Так как, я всего один привёз — в подарок племяннику… И, купцы тут же отвяли. Примерно такая же история и, с „Полётом“ — за тридцать тысяч серебром, желающих приобрести их не нашлось.
