Длинное, загнутое, как у ятагана, зазубренное, сверкающее, словно скальпель хирурга, лезвие пронзает мерседес насквозь, от крыши до передаточного вала.
Едва Шив с Йогендрой успевают выскочить на Чайную аллею, как страшный клинок разрезает, вскрывает и потрошит раздавленную сталь машины, словно жертвенного младенца.
Теперь Шив видит, что́ именно уничтожило его мерседес, превратив шестьдесят миллионов рупий в гору немецкого металлолома. Хотя с этого мгновения Шив полный банкрот, он, как и все вокруг, замирает на месте, буквально парализованный увиденным.
Ветровое стекло автомобиля разлетается вдребезги. Нижние конечности боевого робота хватаются за крышу машины и запросто срывают ее. Тупой фаллос электромагнитной пушки находит Шива среди стоящих на улице и берет его на прицел. Шив во все глаза смотрит на громадный клинок, который, закончив крошить то, что когда-то было мерсом седьмой серии, принимает горизонтальное положение. Боевой робот поднимается на ноги и делает шаг по направлению к Шиву. На боку жуткого механизма видны серийный номер и маленькие звезды и полосы, но Шив понимает, что управляет роботом вовсе не белозубый американский юнец с реакциями мальчишки, выросшего на компьютерных играх и пропитанного метамфетаминами. Здесь не обошлось без какого-нибудь курильщика
Шив даже не пытается бежать. Эти штуки способны двигаться со скоростью сто километров в час, и уж если они уловят запах нужного ДНК, их без промаха разящий клинок пройдет любое препятствие, но до вашей мягонькой плоти доберется.
Боевой робот встает на дыбы и нависает над Шивом. Уродливая маленькая головка богомола опускается, сенсорная оснастка вращается на шарнирах. Шив может расслабиться. Теперь начался просто спектакль для уличных ротозеев.
– Господин Фараджи. К вашему сведению, с этого момента все задолженности и налоговые претензии к вам от господина Бачхана ведет Агентство коллекторов ахимсы [31].
– Бачхан требует с меня?! – кричит Шив, глядя на размазанные по тротуару и истекающие спиртовым топливом останки последней ценности, которая у него оставалась.
– Верно, господин Фараджи, – говорит робот-убийца. – Финансовые претензии «Тотализатора Бачхана» к вам на данный момент сводятся к восемнадцати миллионам рупий. Вам дается одна неделя, начиная с сегодняшнего дня, чтобы закрыть этот счет. В противном случае будет запущена процедура взыскания.
Чудовищный механизм поворачивается на задних ногах, убирает все лишние части и, перепрыгивая через хозяев чайных, коров, проституток и зевак, направляется к перекрестку.
– Эй! – кричит Шив ему вслед. – А в чем была проблема инвойс прислать?
Он подбирает осколки высокоточных немецких устройств и швыряет их вслед коллектору.
– Так это, мисс Дурнау, ваша лучшая идея, – сказал Томас Лалл, сидя за широким столом, на котором лежала папка с ее резюме и презентацией. Из панорамного окна за его спиной открывался вид на широкие просторы Канзаса в самый жаркий июнь столетия. – Где же вы были, когда она пришла вам в голову?
(Это флэшбек, который всплывает перед глазами Лизы на расстоянии двадцати двух часов полета от МКС и двадцати шести – от Дарнли-285. Лиза накачана медикаментами и упакована в мешок, прикрепленный к внутренней стене отделяемого отсека. Она не должна мешать капитану Бет, у которой слегка заложило правую ноздрю – воздух у нее из носа вырывается с ритмическим посвистыванием. Во вселенной Лизы этот назойливый звук дыхания пилота постепенно становится самым существенным раздражителем.)
Такого июня раньше не бывало. Об этом с уверенностью говорят сотрудники аэропорта, девушка в автопрокате, мужчина из университетской охраны, у которого она спросила дорогу. Тут вам не просто горячие воды у берегов Перу или угасающая энергия Гольфстрима. Здесь климатологи вошли в ту зону неизвестности, в которой любые предсказания теряют смысл. Томас Лалл пролистал ее резюме, взглянул на первый лист презентации и, когда она показала ему первый слайд, остановил ее резаным мячом вопроса.
Лиза Дурнау до сих пор прекрасно помнит всплеск собственного возмущения. Пришлось положить ладони на бедра и крепко сдавить их, чтобы хоть как-то успокоиться. Когда она отняла руки, на брюках остались два потных отпечатка – словно талисманы от сглаза.
– Профессор Лалл, я стараюсь вести себя профессионально и, думаю, это обязывает вас как профессионала уделить мне внимание.
