Автобус до Нагеркойла отправляется только через час, поэтому Томас Лалл покупает себе пальмового сока, садится на корточки на грязную маслянистую землю под зонтиком торговца и наблюдает, как водитель и кондуктор ругаются с пассажирами. Микроавтобус «Палм империал» подлетает с обычной для него головокружительной скоростью. Боковые двери распахиваются, и оттуда выходит Аж. У нее в руках маленькая серая сумка. Девушку сразу же окружают подростки, хватаются за багаж, предлагая свои услуги в качестве носильщиков.
Томас Лалл встает, выходит из-под широкого зонтика, подходит к Аж и берет сумку.
– Автобусы на Варанаси сюда, мадам.
Водитель сигналит. Последнее «прощай» югу. Последнее «прощай» спокойствию и мечте о дайвинг-школе. Томас Лалл ведет девушку сквозь толпу тощих мальчишек прямо к экспрессу на Тируванантапурам, прогревающему биодизели.
– Вы передумали?
– Прерогатива джентльмена. И мне всегда хотелось увидеть войну с близкого расстояния.
Он вспрыгивает на подножку, тянет за собой Аж. Они протискиваются по проходу, находят свободное место. Лалл усаживает девушку у оконной решетки. На лице Аж появляется тень в клеточку. Невыносимая духота. Водитель сигналит в последний раз, и автобус отправляется.
– Профессор Лалл, я вас не понимаю.
По мере того как автобус набирает скорость, короткие волосы Аж начинает шевелить легкий ветерок.
– Я тоже, – отвечает Томас, с отвращением оглядывая забитый до отказа салон. Рядом с ним беспокойно ерзает маленькая козочка. – Но знаю одно: как только акула перестает двигаться, она тонет. И может так случиться, что возникнет ситуация, в которой ваши боги не вывезут. Пошли.
– Куда вы? – спрашивает Аж.
– Я не собираюсь проводить пять часов в жуткой тесноте в такой день, как сегодня.
Лалл стучит по стеклянной перегородке, отделяющей кабину водителя от салона. Шофер перекладывает свой паан за левую щеку, кивает и останавливает автобус.
Томас Лалл взбирается по лесенке на крышу и протягивает руку Аж.
– Забрасывайте багаж сюда.
Аж толкает сумку. Двое мальчишек-носильщиков, сидящих на крыше, хватают ее и засовывают среди тюков ткани для сари. Придерживая одной рукой солнцезащитные очки, Аж взбирается наверх и садится рядом с Лаллом.
– О, как здесь чудесно! – восклицает она. – Мне видно всё!
Томас Лалл стучит по крыше:
– На север!
Автобус, исторгнув черное облачко мерзкого биодизельного выхлопа, отправляется дальше.
– Ну а теперь – перейдем к следующей ступени нашего обучения по методу Бутейко…
Лиза Дурнау уже не помнит точно, сколько раз капитан Бет связывалась с ней, но салон модуля залит ярким светом, по коммуникационным каналам идут непрерывные переговоры, а в атмосфере чувствуется напряженное ощущение приближения чего-то важного.
– Мы на подходе?
– Да, проводится завершающая корректировка, – отвечает маленькая женщина с бритым черепом.
Лиза чувствует легкий толчок – «отрыжку» позиционных двигателей.
– Можно перевести информацию на мой хёк?
Она не желает пропустить ни одной подробности встречи человечества с настоящим, сертифицированным Загадочным Артефактом Инопланетян. Капитан Бет вешает устройство Лизе за ухо, находит на черепе зону наилучшего восприятия, затем прикасается к освещенной приборной панели.
Сознание Лизы вырывается в космическое пространство. У девушки возникает абсолютно реальное ощущение, что ее тело – это космический корабль, что она полностью перенеслась в вакуум. Лиза парит, подобно ангелу, посреди медленного танца компонентов космической инженерии: ступенчатых крыльев мощных солнечных батарей, розетки пленочных зеркал, напоминающих гало миниатюрных солнц. Прямо у нее над головой – остронаправленная антенна, а мимо проносится космический челнок. Вся сложная техническая структура, соединяемая кабельной паутиной с пауком, находящимся в черной сердцевине – Дарнли-285,– купается в ослепительно ярком свете. Пыль, собиравшаяся на нем в течение миллионов лет, сделала его лишь чуть-чуть более светлым по сравнению с окружающей космической чернотой. Зеркала смещаются, и у Лизы перехватывает дыхание от великолепия серебристого света, отбрасываемого расходящимися лучами трилистника, расположившегося на поверхности астероида. Удивление уступает место смеху: кто-то пришпандорил на этот блуждающий по просторам Вселенной камень логотип «мерседеса».
Кто-то – не человек. Трискелион [40] громаден: длина каждого луча метров двести. Вселенский вальс замедляется, как только капитан Бет приводит скорость вращения в соответствие со скоростью вращения астероида, а Лизе удается перестроиться ментально. Чувство стремительного падения проходит. Астероид находится у нее под ногами, и девушка спокойно опускается на него.
На расстоянии полукилометра от поверхности Лиза видит пучки света, исходящие от базы землян. Купола и списанные баки покрыты толстым слоем пыли, притягиваемой статическим электричеством. И только внеземной трискелион сияет ярко и чисто.
