– Вот как? – переспросил незнакомец растерянно. – Что ж, бывает и так. Иногда дела уводят нас далеко от дома… Я не знал, что ты решил заняться коммерцией в этом регионе. Ходили слухи, что ты забросил торговлю мехами.
– Он приехал в форт уладить старые дела, – вставил свое слово Ноньяша.
– Не знал, что ты бываешь и в этих краях, – проговорил мужчина, пытаясь стереть со щеки грязь.
– Никогда не знаешь, куда придется ехать завтра, Дидье! – с некоторым раздражением произнес виандот, которому этот разговор уже начал надоедать.
Александер посмотрел на Ноньяшу и нахмурился. Тот поймал его взгляд и подмигнул.
– Ты собирался купить новое ружье, верно, Джон?
– Я тоже не против сходить на охоту! – подхватил Дидье. – И тоже собирался в лавку! С вдовой я договорился, комната теперь за мной…
Он предпринял еще одну попытку очистить лицо, но в итоге только размазал по нему грязь. Вздохнув от огорчения, он вытер руку о штаны и протянул ее Александеру, которому оставалось только ответить на рукопожатие.
– Ты что, не помнишь меня, Макдональд? Я – Дидье Шартран! Я был с Туранжо, когда мы встретились в Макинаке прошлым летом!
– В Макинаке? Теперь я вспоминаю… В дороге встречаешь столько людей, да еще с моей памятью на лица…
– Это смотря сколько виски заливать за ворот, дружище… Можно забыть и родную мать! Но Жюльена Туранжо и Николя Бовэ ты помнишь?
– С французами ничего не случилось? – спросил Ноньяша, не пытаясь скрыть своего удивления.
– Ты еще спрашиваешь! Мне нужно срочно найти Ланглада и все ему рассказать. И вы заодно послушаете!
Они вошли в помещение фактории, но этого Ланглада там не оказалось. После недолгого ожидания в помещение вошел согбенный, словно старая верба, пожилой мужчина. При каждом шаге его деревянная нога постукивала по источенному червями полу. Он качал головой, бормоча себе что-то под нос. Проходя мимо буфета, старик ударил по стоявшей на полке миске, и двое мальчишек, которые явились в лавку за леденцами, с топотом шмыгнули за дверь.
– Давно не виделись, дружище! – воскликнул он, улыбаясь во весь свой беззубый рот при виде Шартрана. – Каким ветром тебя занесло в наши края?
– Скорее уж дождем, а не ветром, – ответил Шартран, стирая остатки грязи с лица носовым платком и засовывая его обратно в карман куртки. – У нас намечается охота, – продолжил он и взял с витрины ружье. – Сколько ты за него просишь?
– Гм… Ты уже должен мне шесть шкурок, – сказал Жанисс, заходя за прилавок. – Не хочу больше давать тебе в долг.
– Ну, из этого старья в лося и с двух футов не попадешь, – пренебрежительно заметил Шартран, откладывая охотничье ружье марки Tulle. – Еще что-нибудь есть?
– Ничего, если только ты не собираешься рассчитываться звонкой монетой.
Ноньяша попросил показать солдатское ружье образца 1754 года, у которого дуло было на полфута короче, чем обычно. Подцепив ружье палкой (витрина была устроена так, чтобы подвыпившие посетители не могли самостоятельно дотянуться до огнестрельного оружия), Жанисс передал его индейцу.
Ноньяша взвесил ружье в руке, проверил механизм и с недовольной миной положил его на прилавок. Кроме прочего, на витрине имелось четыре армейских ружья Tulle, восемь Brown Bess, два старых Long Land и два новых Short, шесть охотничьих Land Saint-Etienne и два ружья для охотников за буйволами с коротким стволом, весьма популярных, потому что перезарядить их можно было гораздо быстрее, чем обычное армейское ружье.
– Сколько ты хочешь за четырехфутовое Tulle?
– Пятнадцать фунтов чистыми.
– А за 42-дюймовую Brown Bess? – спросил Александер.
– Не стоит брать английское ружье! – высказал свое мнение Ноньяша. – Два раза стреляешь нормально, а третий заряд оно выплевывает тебе в лицо!
– Нет, если с ним правильно обращаться, все будет нормально, – возразил Александер, беря ружье из рук Жанисса. – Я хорошо знаю эту модель. Очень крепкая и надежная.
– Особенно если стрелять в голову французу, верно? – раздался хриплый насмешливый голос у них за спиной.
Держа ружье наперевес, Александер быстро обернулся и оказался лицом к лицу с невысоким черноволосым мужчиной лет сорока, который смотрел на него с видом полнейшего спокойствия. На нем была синяя шерстяная накидка с блестящими пуговицами, латунный горжет[108] на шее и наколенники с бахромой, изготовленные из крашенной в красный цвет кожи. За ремни гетр было заткнуто по ножу.
– Я имел счастье проверить качество британских ружей, и не один раз. – Он указал на шрам на правом виске. – Они очень надежны, но только в руках хорошего стрелка. На мое счастье, у солдата, оставившего мне этот «сувенир», опыта было маловато.
Насмешливая улыбка не сходила с его губ, и при этом он продолжал пристально смотреть на Александера. Прошло время, прежде чем его внимание переключилось на Шартрана, который, скрестив на груди руки, тихо стоял в уголке.
– Шартран, дружище! – воскликнул незнакомец, и улыбка его стала шире. – Как дела в форте де Шартр? Племена Иллинойса все так же стоят под его стенами или великий Понтиак смог умерить их пыл?
