– Он разорвал бумагу, в которой упоминалось о его участии в Лиге мятежных торговцев. Он решил переметнуться в другой лагерь, если понимаешь, что я хочу сказать. Многие сочли этот поступок предательством. Как и ван дер Меер – упокой, Господь, его душу! – который сам избрал свою печальную участь.
– Наши дела идут неважно, – проговорил Ланглад, вставая. – Англичане теснят французов в Луизиане. Само присутствие моих соотечественников на тех землях делают их в глазах Гейджа злоумышленниками. Он боится, что они замышляют заговор. Но что Лига может сделать в сложившихся обстоятельствах? Тем более что золото безвозвратно потеряно… И нужно с этим смириться.
Александер даже вспотел от волнения. Если Шартран и Ланглад заподозрят, что ему что-то известно об этом треклятом золоте… И все же чутье подсказывало ему, что Этьен и Вемикванит действуют независимо от Лиги торговцев и что никто из присутствующих, не считая Ноньяши, не знает о том, что он замешан в этой истории. «Но если так, почему эти два злодея готовы на все, лишь бы наложить лапу на золото? Неужели ими движет одна лишь алчность? В случае с Этьеном это возможно. Но Вемикванит? Нет, тут явно что-то другое…»
Ланглад потер глаза. Было очевидно, что такой поворот событий стал для него неожиданностью. Александер же исподтишка разглядывал человека, о чьих похождениях ему не раз доводилось слышать. Сын француза, торговавшего мехами, и индианки из племени оджибве, Шарль-Мишель Муэ де Ланглад в составе французской армии участвовал во многих битвах на североамериканском континенте. За его плечами была победа над армией генерала Бреддока, осаждавшей форт Дюкен. Во главе отряда, набранного из представителей одава и оджибве, он принимал участие в знаменитой операции на реке Мононгахеле, в которой английские войска понесли огромные потери, в то время как французы и индейцы потеряли порядка тридцати человек. После он воевал под командованием Монкальма с англичанами и был участником многих битв, в том числе и сражения возле водопада Сол-де-Монморанси, которое так дорого обошлось английскому полководцу Вольфу и в котором также участвовал Александер.
– Макдональд, я слышал, ты встречался с Соломоном после… ну, когда убили ван дер Меера и его людей, – после продолжительного молчания обратился к шотландцу Ланглад. – Что он говорил о деньгах, которые все так упорно ищут?
Александер анализировал полученные сведения. Затягивать с ответом было нельзя. Значит, Джон встречался с Джейкобом Соломоном после той адской резни? Означает ли это, что Джону были известны планы убийц или же он узнал о трагедии позднее? Узнал ли брат о том, что он, Александер, был в том отряде? Имеет ли он отношение к убийствам? Александер понятия не имел, известно ли Соломону о существовании сундука с деньгами. Поэтому он решил, что благоразумнее будет изобразить недоумение.
– О каких деньгах? Соломон ничего такого мне не рассказывал. Думаю, он понятия не имеет ни о каких деньгах.
– Наверняка он только делает вид, что не знает! Ван дер Меера стали преследовать с требованиями возвратить золото, как только он вернулся из Луизианы. Он должен был кому-то доверить свой секрет, хотя бы на случай, если…
«Так и было! – подумал Александер. – Вот только Голландец решил, что делиться тайной с деловым партнером – неосмотрительно!»
– Это было бы с его стороны фатальной ошибкой, – продолжал Ланглад, озвучивая мысли молодого шотландца. – Но если он все-таки доверился Соломону, то становится понятно, кто устроил то побоище на берегу реки. На Туранжо и Бовэ наверняка напали те же самые люди. Среди них были алгонкины? Наверное, оджибве из Гран-Портажа. Соломон мог послать их по следам ван дер Меера. Ну а что было дальше, мы уже знаем.
– А я все равно уверен, что Голландец решил оставить золото себе и его компаньон ничего о деньгах не знает, – тоном, не допускающим возражений, заявил Шартран.
– Я знал ван дер Меера, потому-то и сомневаюсь, что он решил оставить золото себе в целях обогащения. Если бы дело было в этом, он попросту взял бы себе часть, а остальное вернул членам Лиги. Никто не знал, сколько ван дер Меер выручил за тот груз и, соответственно, сколько денег в сундуке, поэтому и возражений бы никаких не последовало. Зато Голландец мог бы спать спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Нет, он не хотел его отдавать по другой причине, только я не могу понять, по какой именно! Тут могло быть что угодно, но только не алчность!
Александер слушал вполуха. Он пытался разобраться в ситуации. Выходило, что Ланглад и Шартран не знают, кто убил ван дер Меера и двух торговцев-французов. Это был лишний довод в пользу предположения, что Вемикванит с Этьеном действуют независимо от Лиги.
Подняв глаза, он встретился взглядом с Ноньяшей. Похоже, молодой виандот не слишком хорошо понимал, о чем говорят бледнолицые.
