Решив, что сын уснул, Изабель вошла в комнату и неслышным шагом приблизилась к кроватке. Габриель услышал ее и, повернувшись, посмотрел на мать. Он не плакал, но по красным глазенкам было видно, как сильно он опечален. Она присела на край постели, погладила его по щеке, убрала с лица ярко-рыжий завиток.
– Мама, а папа улетел на небо, потому что я себя плохо вел?
Вопрос озадачил Изабель.
– Нет, мой дорогой, конечно нет! Как такое могло прийти тебе в голову!
– Я думал… Вче’а я много шалил, а ведь боженька наказывает плохих детей! Если ангелы п’ишли за папой, это потому, что боженька поп’осил их меня наказать!
Глаза Габриеля наполнились слезами. До глубины души растроганная горем и наивностью сына, Изабель поспешила его обнять.
– Нет, любовь моя, это не так! Это не из-за тебя, верь мне! Всему виной несчастный случай, глупый несчастный случай! Боженька не наказывает детей, отнимая у них пап! Он не наказывает детей, потому что они еще мало пожили на свете и не научились различать добро и зло. Боженька наказывает только взрослых, потому что… потому что взрослые уже знают, что хорошо, а что – плохо!
Изабель сидела с сыном до тех пор, пока он не успокоился и не уснул. Потом она уединилась в кабинете Пьера и налила себе коньяку – ей хотелось забыться, потому что ночь не обещала ни спокойствия, ни отдыха.
Александер выждал несколько долгих минут, прежде чем выйти из тени. Наконец ушел и последний посетитель. Изабель несколько минут простояла с ним на пороге. Мужчина держал ее руки в своих руках, а перед уходом поцеловал ей пальчики. Увидев это, Александер чуть было не переменил свои планы. Этот человек – не просто знакомый, это было видно невооруженным глазом. «Неужели у Изабель есть любовник? Если так, это все меняет…»
Отбросив предостережения Мунро, Александер решил осуществить задуманное. Он бы никогда не простил себе, если бы не попробовал… Меньшее, на что он рассчитывал, – это добиться позволения видеться с сыном. В этом она не могла ему отказать. Он долго размышлял, как повести разговор, что предложить… Понятно, что ему нельзя слишком часто появляться у нее в доме, – Изабель надлежит соблюдать траур по умершему супругу. Оставаться же надолго в таком городе, как Монреаль, ему совершенно не хотелось. Значит, просто придется наведываться сюда чаще. Это решение напрашивалось само собой, но… Как быть с Тсорихиа? Потом ему в голову пришла мысль, сначала показавшаяся чистейшей воды абсурдом. Что, если предложить Изабель уехать с ним? Вот только куда? И он вспомнил о доме ван дер Меера. Теперь, когда его вдова умерла, об этом доме никто, кроме него, Александера, не знает, верно?
Он трижды постучал, надеясь, что Изабель еще не легла. Конечно, час был поздний, но в другое время он прийти бы и не решился. Нужно было дождаться, пока не уйдут соболезнующие и не уснет Габриель. Александер рассудил, что пока ему с мальчиком лучше не встречаться. Дверь приоткрылась, и на улицу выглянула молодая женщина.
– Мсье, что вам нужно?
– Мадемуазель, я хочу поговорить с мадам Ларю.
– Мне очень жаль, но уже поздно, и мадам не принимает! Пожалуйста, приходите завтра…
Служанка хотела было закрыть дверь, но Александер успел сунуть в щель ногу. Сердце молотом стучало у него в груди. Ему необходимо увидеться с Изабель!
– Мадемуазель, прошу, скажите вашей госпоже, что к ней пришел Александер Макдональд! Если она не захочет меня видеть, клянусь, я уйду!
Из коридора послышался скрип половиц. Служанка обернулась, отпустила дверь, и она приоткрылась шире. В луче света стояла Изабель и смотрела на своего позднего гостя.
– Луизетта, я приму этого господина! Это давний друг. Ты убрала в кухне?
– Да, мадам.
– Вот и славно! Иди спать! Завтра у нас тоже будет долгий и трудный день.
– Конечно, мадам!
Служанка сделала маленький книксен, повернулась так, что взметнулись юбки, и исчезла.
