Обычно такой ненасытный, в последние дни «Тот, кто говорит взглядом» не искал ее объятий. Сначала она подумала, что ее женские чары утратили силу. Чтобы проверить, так ли это, в день, когда Александер с Мунро ушли вдвоем на охоту, она отправилась в хижину к Матиасу. Это было впервые, когда она решила отдаться другому. Но Тсорихиа хотела знать. И Матиас страстно ответил на ее призыв. Значит, дело не в ней? Она обратилась за помощью к шаману, и тот посоветовал искать ответ в снах.
Под предлогом наступления месячных[122] она ушла в лес и три дня там постилась. Когда тело достаточно ослабело, ей явилось видение: бледнолицая женщина тихонько гладила по голове дух Белого Волка. Сперва Тсорихиа не поняла сути послания, но прошло несколько дней, и в ее сердце закралось подозрение…
Наконец Александер вышел из тени и направился к молодой индианке. Она замерла, словно напуганное животное, и напряженно прислушалась. Внезапно между ними простерлась пелена дыма от костра. Когда дым рассеялся, Тсорихиа исчезла. И только незаконченная корзинка осталась лежать на том же месте. Александер поискал ее взглядом. Неподалеку на берегу реки дети ловили лягушек под присмотром трех женщин. Тсорихиа очень любила плавать. Может, она решила искупаться? Но в воде ее не было видно. Присмотревшись, Александер приметил узкую тропинку, идущую от большого камня к лесу, и решил пойти по ней.
Девичий смех позвал его за собой. Он пробирался между кружевными листьями папоротника, зная, что она наблюдает за ним своими черными, как оксидиан, глазами. Над головой щебетали птицы. Услышав крик ворона, он улыбнулся и свернул направо, к пригорку. Крик послышался снова, и он в конце концов увидел ее. Молодая женщина сидела на подстилке из сосновых веток, по-портновски подвернув ноги, – спина прямая, вокруг – ореол солнечного света.
Он опустился перед ней на колени и посмотрел так, словно хотел прочесть ее мысли. Глаза Тсорихиа блестели, призывали рассказать наконец, что его мучит.
– Тсорихиа!
– Нет! – Она прижала палец к его губам. – Не надо говорить. Твои глаза расскажут все сами.
Привстав на коленях, она придвинулась к нему так близко, что их тела почти соприкоснулись, и с грустью заглянула ему в глаза.
– Мне приснился сон… Мудрецы говорят, что наши сны – правда, что это послания, которые мы получаем из мира духов.
– И что же это был за сон, Тсорихиа? – спросил он, поглаживая указательным пальцем ее по плечу и думая о том, уж не раскрыла ли она его секрет.
Она взяла его ладонь, стиснула ее, а потом приложила к своему сердцу. Дождалась, когда он снова устремит на нее свой взгляд, и заговорила:
– Женщина гладила по голове Белого Волка.
Александер вздохнул с облегчением: она попросту решила в иносказательной манере напомнить ему, что он в последнее время уделяет ей недостаточно много внимания. Он улыбнулся и наклонился, чтобы ее поцеловать.
– Тсорихиа хитра, как лисица…
Со вздохом он позволил своим векам сомкнуться. Теплое тело девушки прижалось к его телу, нетерпеливые губы приникли к его губам. Потом в игру вступили ловкие руки чаровницы, и он забыл обо всем на свете.
Тсорихиа умела разбудить в мужчине желание. Александер и не пытался противиться. Глядя на клочки неба, просвечивавшего сквозь листву, он отдался ее ласкам. Зачем оставлять эту спокойную жизнь и возвращаться в самое сердце бури? Он ведь искренне верил, что с Тсорихиа ему хорошо и что это навсегда. Молодая индианка своей мудростью поддерживала его, помогала принимать правильные решения. Она, словно крошечный светлячок, вела его сквозь мрак здешних лесов. Не будь ее, он давно бы заблудился. И все же сейчас он чувствовал себя скверно. Ощущения казались неотчетливыми, поцелуи имели горький привкус.
Он долго пытался разобраться в себе, понять, почему его так влечет к Изабель. Любовь? Желание лучше узнать сына, оставить после себя потомство? В последнее время ему очень хотелось иметь ребенка. Сложилось бы все по-другому, если бы у них с Тсорихиа был свой малыш?
Он обратил свой грустный взгляд к Тсорихиа, и она ответила взглядом, исполненным такой любви, что он попросту не смог этого вынести. Он отвернулся, желая скрыть сомнения, давно терзавшие его душу. Зарывшись пальцами в длинные волосы, такие же черные и блестящие, как и ее глаза, он застонал. Аромат тела индианки напоминал запах леса, кожа ее была шелковистой и упругой, как самый лучший бобровый мех. Он пробежал губами по ее стройному телу, имевшему вкус смолы – кисловатый и пряный… вкус, который был совсем не похож на вкус тела Изабель. Вопреки всем ожиданиям, желание внезапно зажглось в нем. Он уложил Тсорихиа спиной на землю и лег сверху, испытывая неутолимую жажду и голод.
