– Что ты имел в виду, Александер? Я не могу догадаться! Ты должен сам мне рассказать… – пробормотала она, накрывая его простыней.
Видеть ужасные рубцы на теле Александера было больно. Ну почему она влюбилась именно в этого мужчину? Изабель вдруг осознала, что прежде не задавалась этим вопросом. Еще в бытность свою солдатом, ее шотландец отличался сдержанностью, даже некой таинственностью. Но когда они занимались любовью, он каждый раз раскрывался перед ней полностью – так, что ей казалось, будто она держит в руках его сердце. Что ж, как себя ни обманывай, на самом деле она ни разу не пожалела, что отдалась Александеру. И всегда сожалела, что не успела узнать его лучше. Если бы мать не принудила ее выйти замуж за Пьера Ларю, были бы они с Александером вместе? Любили бы до сих пор друг друга? Или же Господь разлучил их, чтобы воссоединить для настоящего счастья? Эти полные отчаяния дни, эти ночи, проведенные в слезах, – неужели все было не напрасно? Боже, сколько вопросов без ответа!
– Что осталось от нашей любви, Александер? Что нас ждет?
Молния на мгновение осветила комнату, потом снова стало сумрачно. Александер посапывал во сне. Изабель задула свечу, вздохнула и позволила своим отяжелевшим векам сомкнуться.
– Доброй ночи, Аласдар!
Веселый щебет проник в сновидение Изабель. Птичка порхала у нее над головой, крыльями рисуя в небе радугу. Послышался детский смех, и, окруженный ореолом яркого света, перед ней возник Габриель. Еще мгновение – и собачий лай заглушил и щебет птиц, и смех мальчика. Изабель медленно открыла глаза и какое-то время смотрела на потолочные балки. Удивительно, но собака все еще лаяла, а вот Габриель и птицы умолкли.
– Габи, сделай так, чтобы пес замолчал! – попросила она.
Было очень жарко, влажная ночная рубашка прилипла к телу. Она повернула голову и посмотрела на кровать Мари. Пусто…
– Габи?
Повернувшись на другой бок, она тут же уткнулась носом в чью-то густую шевелюру и едва успела заглушить ладошкой крик: рядом с ней на кровати спал Александер!
– Ты как тут оказался?
Несколько секунд – и она вспомнила события вчерашнего вечера. Неужели они с ним… Господи! Нет-нет, ничего ведь не было! Должно быть, Александер перебрался на кровать, пока она, Изабель, спала. Но как же это некстати! Что подумал Габриель, когда проснулся и увидел свою мать в кровати с чужим мужчиной? А Мари? Она наверняка решила, что…
– Мамочка, – прошептал Габриель ей в ухо, – можно я пойду поиг’аю с Отемин и собаками?
Изабель села на постели и первым делом удостоверилась, что мужчина с ней рядом выглядит прилично. Отметив про себя, что штаны, которые она вчера не стала с него снимать, до сих пор не высохли, она вздохнула с облегчением. Габриель улыбался во весь рот. Казалось, мальчик не придал никакого значения присутствию Александера в кровати у матери, как если бы это было совершенно естественно.
– На улице так хо’ошо! Можно мне пойти погулять? Я даже сам оделся, посмот’и!
– А где Мари?
Изабель все еще чувствовала себя неловко. Она обвела комнату взглядом.
– Ушла помогать Микваникве.
– Микваникве вернулась? Уже?
– Ну да! Вче’а ночью в лесу кто-то поте’ял маленького р-р-ребенка, а она нашла!
– Вот и замечательно! Ты хочешь пойти проведать малыша?
– Нет, у меня есть дело! Я пойду на поле помогать Ф’энсису и Стюа’ту!
– На поле?
– Ты забыла? Сегодня п’аздник маиса! Сначала мы обо’вем початки, а потом будем их чистить!
– И который сейчас час? Солнце уже высоко?
– Над высоким дубом!
– Неужели уже так поздно?
– Так можно я пойду?
– Конечно!
Она упала на кровать и закрыла глаза. Дверь скрипнула и осторожно закрылась. Странно… когда Габриель торопится, он обычно громко хлопает дверью.
Разговор полушепотом и ее движения разбудили Александера, и он зашевелился. Уловив запах любимой женщины, которая, судя по всему, была рядом, он с наслаждением вдыхал его снова и снова.
–
Он обхватил голову руками.
– Если голова у тебя и болит, Александер Макдональд, то ты сам виноват!
– Хочу тебе заметить, что я не приглашала тебя в мою постель!
– На полу спать жестко, а у тебя такая мягкая постель! К тому же Габриель спал с Мари, и я подумал: кровать широкая, места хватит и на двоих…
– Хорошо еще, что тебе не пришло в голову прыгнуть на меня сверху!
Он засмеялся, но смех перешел в стон.
– Тут ты не права! Откуда тебе знать, что приходило мне в голову, а что – нет?
– Ах ты, старый… развратник! Если так, почему же ты сдержался?
– Голова болела.
Он поморщился.
– Неужели? – поинтересовалась она, намеренно повысив голос. – Это правильно, ничего лучшего ты и не заслуживаешь. Надо же такое придумать! Влезть ко мне в постель… Да за это мне надо бы отхлестать тебя по щекам, заставить тебя…
