– Долго это не продлится, – отозвался Александер, задумчиво потирая подбородок.
Странный огонек у него в глазах заставил Изабель спуститься с небес на землю. Она стала прислушиваться к разговору.
– Таким образом они пытаются выкачать из наших кошельков все кроны и доллары, оставшиеся со времен французского владычества. Сейчас за крону дают на 1,25 пенни дороже ее настоящей стоимости! Стоит ли удивляться, что скоро все они осядут в карманах наших новых хозяев-англичан? А за луидор дают на 2,5 пенса дороже, чем он стоит!
– Ты заблуждаешься, Ноньяша! Если бы англичане хотели выудить у населения французские деньги путем их переоценки, они бы попросту ввели новую денежную систему! Что они станут делать со всеми этими экю, кронами и луидорами на европейском рынке, где их стоимость минимальна? Нет, я думаю, они хотят вдохнуть новую жизнь в экономику. С тринадцатью южными колониями, которые постоянно расширяются, и развивающейся в полную силу Луизианой они остро нуждаются в наличности. Да и армия стоит больших расходов. Армия – та еще бездонная бочка…
Александер вдруг замолчал. Если Ноньяша говорит правду и луидор теперь стоит на 2,5 пенса дороже, чем английская гинея[202]… Боже милосердный! Это сколько же теперь стоит клад Голландца? Последние дни он неизменно возвращался мыслями к этим деньгам. На них можно было бы обеспечить Изабель комфорт, в котором она жила с рождения… У него имелись тысяча двести фунтов сбережений, и за накопленные летом шкурки можно будет выручить еще три сотни. Но до намеченной суммы в пять тысяч фунтов было еще очень далеко. Мысли о том, что он мог бы присвоить деньги, ему не принадлежавшие, стали навязчивыми. Медленно и незаметно желание разбогатеть в одночасье подтачивало решимость Александера сдержать слово и грозило в конце концов задушить его.
Александер схватил бутылку, перевернул над своим стаканом, поморщился и с возгласом разочарования поставил обратно на стол.
–
Он отодвинул свою лавку от стола. Видя, что Изабель поднимается одновременно с ним и Ноньяшей, Александер многозначительно ей подмигнул и сказал:
– Я ненадолго,
Его спутница жизни улыбнулась в ответ.
– Хорошо! А я пока приберу со стола, покормлю и уложу Элизабет. Пожалуйста, пришли ко мне Габи, ему тоже пора ложиться!
Александер наклонился и поцеловал ее в щеку. В ответ молодая женщина погладила его по руке, но про себя удивилась: Александер обычно воздерживался от проявления чувств при посторонних. Мужчины ушли, а она еще долго стояла, задумавшись, над горкой грязных тарелок…
Изабель поменяла дочке пеленки, уложила в колыбель, сняла свой фартук и умылась. Присмотревшись к куску мыла, сваренного из жира бедняжки Жеральдины, она увидела, что с одного бочка он основательно погрызен.
– Мыши! Ну погодите у меня! Если думаете, что я держу трактир для грызунов, вы ошибаетесь!
Она убрала мыло в жестяную коробку и пообещала себе завтра же расставить по дому мышеловки. Оставалось только налить воды в чайник и поставить его на решетку над огнем. Разве она не заслужила чашку душистого травяного чая? Изабель подошла к буфету и принялась перебирать горшочки с сухими садовыми травами – тимьяном, шалфеем, майораном, мятой, ромашкой… «Пожалуй, лучше всего подойдет ромашка, – подумала она. – А еще я добавлю немного мелиссы. Обожаю ее лимонный привкус!»
Изабель всыпала в фаянсовый заварник щепотку сухих цветков ромашки, посмотрела на спящую в колыбели Элизабет и на цыпочках вышла из дома, чтобы сорвать в саду пару листочков мелиссы. Небо затянуло облаками, и на улице было очень темно, поэтому пришлось идти по памяти. Над грядкой с пахучими травками Изабель пришлось провести какое-то время, прежде чем она нашла то, что искала. Наконец она выпрямилась, вдыхая свежий аромат мелиссы.
– Отлично!
Переступив через грядку с фасолью, она повернула было к дому, когда шорох заставил ее замереть на месте. Сердце забилось, как пойманная птичка. Повинуясь рефлексу, она нагнулась за ружьем и только тогда вспомнила, что оно осталось в доме.
– Кто там? – спросила она дрожащим от страха голосом.
– Я! – ответил звонкий голос из темноты.
Изабель вздохнула с облегчением. Страх, едва не заставивший ее с криком бежать к дому, улетучился. Невысокая фигурка приблизилась.
– Слава богу, это ты, Габи! Я уже и отца попросила тебя разыскать! Тебе давно пора быть в кровати!
– Мам, я как раз иду спать!
– А где папа Алекс?
– Когда я уходил, они с Ноньяшей разговаривали во-о-он там!
Мальчик указал рукой, где именно. Послышалось приглушенное рычание.
– Габи, что это за звук?
– Это Бандит! Я наконец-то вытащил его из норы!
– Я тебе говорила, что он поправится! Ладно, теперь иди домой и помой уши и ноги перед тем, как ложиться! Мари жалуется, что вся простыня в песке!
– Хорошо, мамочка!
