Молодая женщина вспомнила последние наставления кюре: «Эти нечестивые празднества, распутство и дебоши опошляют чистые души девиц, которых приводят туда их безнравственные матери!» И слуга божий, не стесняясь, указал пальцем на мадам Дютелье, которую, кстати сказать, даже прилюдное порицание не заставило склонить голову. Потом кюре сделал несколько танцевальных па, довольно грациозных, чтобы уже в следующую минуту назвать эти жесты и движения происками дьявола, ибо они влекут к постыдным удовольствиям, а значит, являются гнусностью и несут с собой бесчестие и болезни. Изабель же, глядя на него, задалась вопросом, где он научился так хорошо танцевать.
Она с нетерпением ждала зимы, потому что знала – в это время вояжеры возвращаются из Северного края. Это означало, что вернется и ван дер Меер со своими людьми, вернется Александер. И хотя он ясно выразил свое намерение больше никогда ее не видеть, для себя Изабель решила, что все будет по-другому. Они снова встретятся.
Низкий голос Жака Гийо вернул ее к действительности.
– Я узнал о… о несчастном случае, мадам! Полагаю, для вас это стало тяжелым испытанием.
– О несчастном случае? Ах да… Я до сих пор не пришла в себя.
– Как себя чувствует девочка?
– Она в тяжелом состоянии. Монахиня говорит, что надежды мало.
– Это печально.
– Да, очень печально.
– Осторожно!
Молодой человек схватил Изабель за талию и переставил на другое место, помешав вступить в кучку, оставленную на дорожке болонкой мадам де Варен. Пышнотелые фигуры этой дамы и ее невестки еще виднелись в конце аллеи. Изабель содрогнулась. Галантность и шарм Жака Гийо привели ее в не меньшее волнение, чем его сладкие речи. Она прекрасно понимала, что он старается произвести на нее впечатление, завоевать ее сердце. Она быстро отняла руки от его новенького бархатного камзола и кашлянула, чтобы скрыть замешательство.
Юноша улыбнулся и предложил продолжить прогулку. Он влюбился в Изабель в тот день, когда впервые увидел ее под руку с Пьером Ларю в этом саду. Все в ней до самого последнего жеста дышало природной, искренней чувственностью. Она была воплощением грации, которой не нужны никакие прикрасы. В то время он работал на нотариуса Мезьера. Очарованная стрела Купидона пронзила его сердце. В течение следующих недель он не раз видел молодую женщину, но мимолетно. А потом удача ему улыбнулась: выяснилось, что Пьер Ларю подыскивает себе помощника.
Сын каменотеса, Жак Гийо не желал всю жизнь формовать кирпичи и камни. Ремесло это было почетное, однако его не привлекало. Одаренный от природы мальчик, он научился читать и писать очень рано, в чем ему помог его дядя. И вот, возводя из камней свои первые стены, он уже начал прокладывать себе путь в высшее общество – предлагал знакомым свои услуги в качестве счетовода и писца. Позднее, после смерти отца и до капитуляции Монреаля, он уже знал, что хочет стать нотариусом.
Месье Мезьер был душеприказчиком отца, и молодой Жак провел с ним много часов в дискуссиях о положении канадцев под уздой новой британской администрации, которая пришла на смену администрации Водрея, и о ситуации, в которой оказались католические суды, при новой власти утратившие свои полномочия. Тогда-то он и ощутил в себе пламенный патриотизм, подталкивавший его к борьбе с англичанами, которые хотели лишить его всех гражданских прав.
Позже он понял, что тот же огонь, хоть и приглушенный скукой, пылает в сердце Изабель, и ему захотелось его пробудить. Этот простофиля Ларю готов пресмыкаться перед британской элитой, которая только и ждет момента, чтобы переступить через него и забыть о нем. Изабель должна привести его в чувство, пока не поздно! Иначе канадцам придется довольствоваться должностями второго плана и они лишатся возможности по-настоящему принимать решения относительно судеб собственной страны!
– Мой супруг нашел контракт этого торговца, ван дер Меера? – спросила Изабель, делая ударение на слове «супруг».
– Контракт ван дер Меера? Хм… Да. Оказывается, он тогда унес этот документ с собой.
Они снова пошли по дорожке, теперь на некотором расстоянии друг от друга.
– Я полагаю, мсье ван дер Меер уже вернулся в Монреаль и решил внести в текст изменения? – спросила Изабель с надеждой.
Жак Гийо остановился и посмотрел на нее с некоторой неуверенностью.
– Ваш супруг не сообщил вам грустную новость?
– Грустную новость? Ван дер Меер не вернется в Монреаль этой зимой?
У Изабель оборвалось сердце. Она не хотела верить, что Александер остался в Северном краю на зимовку. Заметив ее волнение, Жак усомнился, стоит ли ему продолжать.
– Жак, говорите! – Изабель в нетерпении схватила его за руки.
Она назвала его по имени! Это добрый знак!
– Мсье ван дер Меер не вернется. Это ужасная история, мадам! Его самого и людей, которые его сопровождали, уже нет в живых. Говорят, их убили индейцы.
Какое-то время Изабель вообще ничего не ощущала, потом грудь ее стеснилась до такой степени, что ей стало не хватать воздуха. Она пошатнулась, но, к счастью, Жак успел подхватить ее и усадить на каменную скамейку.
– Убили? Убили индейцы? Всех до единого?
