Вот во что она превратилась! И так будет всю жизнь? Смотреть, замечать и молча слушать супруга? Она не раз видела, как Пьер расшаркивается перед англичанами, потряхивающими своими тяжелыми кошельками, однако не предполагала, что он настолько алчный, что не станет ничего предпринимать, чтобы отвести угрозу узурпации британцами власти в стране. Со стороны аллеи донесся смех, отвлекая ее от грустных размышлений. К дому приближались дама и ее кавалер – к шелесту шелков примешивался приглушенный шепот. Пьер подождал, пока влюбленные пройдут мимо.
– Я не это хотел сказать…
Пьеру меньше всего хотелось, чтобы их с Изабель отношения, и без того непростые, ухудшились. Он попытался было погладить ее по щеке, но молодая женщина увернулась.
– Изабель, прошу вас…
– Пьер! Вы, канадец, заодно с английскими торговцами, которые мечтают только о наживе, ведут себя как кровопийцы! Почему? Они хотят учредить у нас Законодательное собрание на выборной основе и при этом запрещают католикам голосовать! Разве такого правительства вы для себя хотите? И что вы будете делать, когда это произойдет? С каким народом тогда будете себя соотносить? Перейдете в их веру? Вы знаете, что мсье Гийо прав!
– У нас нет выбора, Изабель! Нам приходится иметь с ними дело, а им – с нами, вы должны это понимать.
– Полагаю, вы от меня требуете слишком многого.
– Изабель!
Пьер вздохнул. Ну что еще он мог сказать? Сложно было отрицать правдивость слов жены, и в то же время он понимал: если плыть против течения, рискуешь утонуть. Несколько секунд они стояли и смотрели друг другу в глаза. Потом он пробежал пальцами по обнаженному плечу Изабель, пробрался под кружевной воротничок и привлек ее к себе. Она закрыла глаза.
– Дорогая, чтобы приручить волка, надо как можно лучше узнать его повадки…
– Что вы этим хотите сказать?
– Конечно же, Жак прав. Но я веду сражение на свой собственный манер. Открыто выражать презрение, кричать на каждом углу о своей ненависти – все это ничего нам не даст. Фундамент нашей страны крепок, Изабель, и нужно дать им это почувствовать. Они должны понять, что им не удастся уничтожить его. Мы должны сделать так, чтобы на нем они построили новую нацию, новую страну. Без нашего содействия это невозможно, понимаете? Они не смогут управлять этой страной без нас.
– О! – сконфуженно выдохнула Изабель. Она была взволнована до глубины души. – Пьер, простите меня, мою недальновидность! Значит, вы заводите с ними связи, в том числе и дружеские, чтобы получить доступ в кулуары власти?
– Вы рассуждаете совсем не как фарфоровая кукла, дорогая!
Эти слова он прошептал сладким голосом ей на ушко. Несмотря на то что разум ее был слегка затуманен алкоголем, Изабель не спешила снимать осаду. Она чуть отстранилась от мужа.
– Изабель, ангел мой, любовь моя…
Пьер умолял, прижимаясь к ней всем телом, ища губами ее губы… Она довольно резко его оттолкнула, и он не стал настаивать, вспомнив, какое известие ему предстоит сообщить ей по возвращении домой. Она, несомненно, испытает потребность в утешении… Их взгляды встретились, и то, что он прочел в глазах Изабель, внушило Пьеру уверенность: огонь уже пылает в ней, и скоро он сумеет его погасить… Не говоря больше ни слова, он предложил ей руку, чтобы проводить в бальный зал, но она отклонила приглашение под предлогом, что хочет еще немного полюбоваться небом.
– Вы простудитесь!
– Всего лишь пару минут!
Едва заметное движение в увитой розовым виноградом беседке привлекло внимание Пьера. Блеск бриллиантов… Он совсем позабыл о Каролине и уж точно не ожидал, что она станет за ними подсматривать. Но, не получив желаемого от Изабель, он решил присоединиться к юной сердцеедке.
– Пару минут, говорите вы? Ну что ж… Я потрачу это время с пользой. Мне нужно кое с кем срочно поговорить. Подождите меня в зале, хорошо?
Пьер хотел было поцеловать ее в щеку, но устыдился и передумал. Поцелуй руки, более формальный, в данной ситуации показался ему предпочтительнее. Он поклонился и ушел. Изабель какое-то время смотрела ему вслед, а потом перевела взгляд на небо, даже не заметив, что в дом муж не пошел.
Еще немного, и она позволила бы губам Пьера целовать свою шею, а рукам – скользить по краю шелкового корсажа. Ей так хотелось разрешить ему себя ласкать, целовать…
Она сделала несколько шагов вглубь сада и только тогда почувствовала, что становится прохладно. Остановившись, Изабель потерла руки, чтобы согреться. Возвращаться в дом ей не хотелось – она задыхалась на балах, где воздух был насыщен запахами человеческого тела. К тому же своим язвительным выпадом против мужа она дала пищу для сплетен и ей не хотелось лишать знакомых удовольствия позлословить.
