Нищий указал на отца Варфоломея, который, с трудом отрывая подошвы от земли, брел по дорожке к своему деревянному домику на краю сада:
— Начальник ваш монастырский?
— Он самый, игумен. Духом чист, да горяч. И на расправу строг. — Нектарий вдруг сунул лицо в самый капюшон к собеседнику и быстро зашептал: — Прежде помогал «Верочке», и в подземелии каморку выделил под склад. А тут наветы до него дошли, что будто фонд наш своих подопечных обворовывает, и сказал, чтоб и тени отца Александра не было в святой обители. Помещение требует освободить. Я потихоньку переносил всё, только машинка стиральная осталась. С уценкой, но новая, прямо со склада в магазине. Мне одному не сволòчь ее.
Попрошайка попытался, но не сумел скрыть волнения в голосе:
— Помочь, что ль, нужно?
— Не откажи, брате.
Вместе они двинулись к братскому корпусу. Лампы внутри уже не горели. Нектарий огляделся по сторонам, достал фонарик и отворил дверь на нижний этаж, откуда недавно вышел настоятель. По кухонному коридору, как всегда по средам и пятницам, разносился рыбный дух. Они миновали несколько дверей, спустились в подвал и оттуда вошли в катакомбу.
На известняке стен блестели капли влаги.
— Я и не знал, что в монастыре у вас такой подвал огромадный.
— Не подвал это, а тайный ход, — Нектарий замедлил шаг и обернулся. — Уже давно под рекой Великой идем.
— А куда ход ведет?
— Кто говорит, что в Кремль. Другие, что к Покровской башне. Сам не ходил в конец. Да если и дойдешь, то как поймешь под землей, где ты есть?
Внутри кладовой луч фонаря выхватил из темноты запечатанную скотчем картонную коробку со знаком корейской фирмы. Назвавшийся Иваном подошел и примерился к тяжести. Нектарий сунул фонарь подмышку.
Со своей ношей они поднялись сначала по узкой каменной лестнице, потом по широкой кирпичной, и остановились перед выходом во двор. У инока шерстяная ряса целиком пропиталась телесной влагой, но подельник был еще хуже: схватился за косяк, всё дышал, не мог отдышаться, и утирал рукавом куртки потное бородатое лицо.
Через щелку в двери Нектарий выглянул на улицу. Электричество в древнем соборе уже не горело, светил только единственный фонарь над братским корпусом. Передохнув немного, они с Иваном снова взялись с двух сторон за тяжелую ношу.
По внешней лестнице идола в коробке затащили на галерею братского корпуса. Нектарий открыл дверь своей кельи и включил свет. Опустив коробку на пол, нищий оглядывал внутреннее убранство, что состояло всего из двух предметов: иконы Святой Троицы на белой стене и сундука с железной оковкой, который служил хозяину и сиденьем, и ложем, и хранилищем для немногих вещей.
Нектарий открыл его, достал наружу и поставил на пол пустой рюкзак «Ну погоди!», сложил рядом две куртки, школьный спортивный костюм черного цвета, тонкую стопку постельного белья, стопку белья нательного, старинный медный подсвечник и коробок с золотым узором, где хранился освященный в Афоне ладан, который передала ему когда-то подопечная «Верочки» от своей знакомой паломницы. Идола в картонной таре устроили лежмя на дно.
Хозяин стал укладывать обратно в сундук свой нехитрый скарб и краем глаза следил за гостем. Тот с беспокойством зашарил по карманам.
— Никак, что потерял?
— Мобильник. Обронил под рекой, наверно.
Нектарий бесшумно закрыл сундук и направился к выходу из кельи, под руку увлекая за собой напарника.
Они искали в кухонном коридоре, а потом в подвале, где не мыли и не подметали многие лета, и повсюду были влажная паутина и пыль. Нектарий водил лучом по каменному полу и невольно торопился, а попрошайка одергивал его взволнованным шепотом. Очень надобен был ему телефон.
У начала подземного хода низкорослый инок остановился и сделал вид, что прислушивается:
— Не слышал?
— Чего там?
— Как будто брат Осия, келарь наш. Зачем-то в кладовую пошел. Негоже, коли нас заметит. Ступай-ка ты, брате, дальше без меня. Я сторожем останусь. Ежель что, знак подам, чтоб ты свет загасил.
Обманщик взял у него из рук фонарь и пошел в тесный, пахнущий плесенью проход.
Вечор Нектарий взял из плотницкой подсобки молоток с зубилом и немало потрудился, прежде чем ему удалось извлечь несколько камней из кладки, которая за тысячу лет превратилась в сплошную глыбу. Когда он укладывал шашки в сделанную им нишу, то насчитал их шестьдесят три штуки, и молил Господа о том, чтобы заряда хватило. На непредвиденный случай в кармане вместе со спичками лежал нож.
Человек уходил всё дальше в глубину подземелья. Спичка чиркнула и выхватила из тьмы белую сжатую кисть маленькой Нектариевой руки и четки на запястье. Прежде чем броситься вверх по лестнице, он достал из-за пазухи и зашвырнул с размаху в жерло подземного хода кнопочный телефон, который еще на скамейке тиснул из кармана у лукавца.