«Если вчера они были у храма в ущелье, то не позднее чем послезавтра уже будут здесь», – думала я, стараясь, чтобы мыслительный процесс не слишком отражался на миленьком личике. Теперь я относилась к тому типу женщин, которых умные мысли не красят.
Это влекло за собой новый большой прием и, скорее всего, не один, а самирская делегация еще не отбыла. Такой расклад вызывал у меня смутные опасения. И если брак Шахриру и наследника Хоннита не сулил серьезных осложнений, то необычные планы отца насчет меня висели на волоске. Очень скоро мы узнаем ответ властительного Кумиш-Шебеша на предложение поделиться младшим сыном. А уж если об этом узнает правитель Самира, то может начать возражать!
Больше ничего ценного в рассказах сестры не было, и, позавидовав немного для приличия, я удалилась, сославшись на головную боль.
Галерея дворца еще была многолюдна. Слуги и рабы сновали туда-сюда, выполняя дневные работы. Но все почтительно расступались и опускали головы, едва завидев меня. Только одна совсем юная девушка-служанка, встав на моем пути, дрожащим голосом попросила выслушать ее. Я в задумчивости остановилась, и она буквально сунула мне в руки еще влажноватую глиняную табличку.
«Встретимся на мосту у восточной стены сада в третий час луны», – гласила она. Внизу вместо подписи проступал неразборчивый отпечаток. Неграмотная, но усердная дурочка, видимо, слишком сильно сжала сыроватое послание. Я подняла глаза, чтобы уточнить, кто ее послал, но девушка уже исчезла, а Шанхаат начала проявлять нездоровый интерес к «записке». Пришлось, рассерженно нахмурив бровки, смять таинственный кусочек глины.
– Злые шутки, – словно нехотя прокомментировала я ситуацию и неспешно последовала дальше.
Интересно, кто же таким оригинальным способом назначает царевнам свидания? И стоит ли на него вообще ходить? Разумней было бы послать вместо себя пару стражников посолидней, чтобы скрутили автора, а там уж разбираться, но мой дух авантюризма нашептывал мне иное. Девушку приглашают в сад погулять при луне, так и хочется согласиться! Если прибыть на место раньше и, прячась в темноте, посмотреть, кто придет? Всегда же можно сбежать!
Я и сама не заметила, как в голову забрела эта идея, но она показалась весьма удачной. Наверное, это гормоны молодого тела тогда помутили мой разум и я, презрев безрассудность сего поступка, решилась пойти.
Но в ранних сумерках выбраться из-под опеки моей челяди мне не удалось. Чтобы все скорее улеглись, я отправилась в постель и запретила себя хоть чем-то тревожить. Свои действия пришлось подкрепить сердитым взглядом и даже топнуть ножкой! Совсем они от моей доброты расслабились! Пролежав на ложе почти час до восхода луны, я чуть не заснула. Гудящие мышцы желали покоя. Но пора было вставать.
Облачившись в самое темное платье, какое нашлось, и, набросив на плечи плащ из серой шерсти, я выбралась через веранду. Все-таки полное отсутствие стекол иногда бывает на руку юным искательницам острых ощущений.
Скользнув тенью вдоль стены внутреннего двора, я выбралась из внутренних покоев через узенькую арку. Теперь главное – не попасться в таком виде охране. Не следует незамужним царевнам в одиночку даже по своему саду гулять. Опасения оказались напрасны. Патрули ходили только вдоль дворцовых стен, и я легко пересидела их в кустах.
Последняя половинка убывающей луны уже довольно высоко взобралась на небо, но прока от нее было мало. Сад уже сбросил с себя душные объятья дня и теперь дремал, нежно шелестя листвой, под бледным неверным светом. В кронах вяло перекрикивались какие-то пичуги, и сверчал ставший привычным хор насекомых.
Я постояла несколько минут с закрытыми глазами, привыкая к ночной темноте. Теперь мрак уже не казался столь беспроглядным, а дорожки, усыпанные светлым песком, казались путеводными нитями. «На востоке у моста», – вспомнила я, вычисляя направление. Если там мост, значит, мне нужно двигаться вверх вдоль речушки, что прихотливо петляет под кронами, питая буйную зелень вокруг. Выбрав подходящую тропку, я нырнула под сень деревьев.
Я брела уже минут пять, а стены не было видно, темные ветви все сильнее смыкались над головой, и только тихое журчание потока не давало мне сбиться с курса. Опавшие лепестки цветов наполняли воздух легким сладким ароматом увядания, а уже огрубевшие стебли трав цеплялись за подол и край накидки. Вслушиваясь в ночные звуки, я сама не заметила, как стала напевать гимн Всеблагой. Но вот едва заметная тропинка сделала небольшой поворот, и впереди замаячила громада стены. Одернув себя за нарушение «конспирации», я примолкла и огляделась в поисках моста, который нашелся чуть дальше.
