Двадцать пять шагов – Асмаррах считал – отделяло его от плоского камня с распростертым на нем неподвижным телом. Двадцать пять! И с каждым шагом страх все крепче сжимал горло. Ритуальные фразы прозвучали глухо, утонув в бархатной тьме.
Она, это была действительно она! Златокудрая маленькая жрица неподвижно лежала на холодном камне совершенно нагая, ее широко открытые глаза отрешенно смотрели в пустоту. Да, она была красива, совершенна, божественна! Еле освещенное красными углями тело, казалось, светилось в темноте. В любое другое время он почувствовал бы жгучее желание от такого зрелища. В мечтах он не раз представлял себе ее без одежд, сладко стонущей от его ласк. Представлял, как будет наслаждаться ее гибким телом, вдыхать сладкий аромат кожи, целовать. Да что там, еще несколько часов назад Асмаррах и поверить не мог, что его участие в ритуале обещает быть таким приятным – исполнить роль Аннана для своей возлюбленной Иинат! Тогда он благодарил Эну, что заменил собой этого… мальчишку.
Но сейчас молодой мужчина чувствовал страх, сковывавший все тело, словно он не был воином, испытавшим ярость битв, словно это не он безжалостно разил врагов. Женское тело на холодном камне было мертвым! Он опоздал и она умерла? Он заменил собой другого, и богиня, разгневавшись, убила ее?
Нет! Исполнить роль Аннана имел право любой мужчина, любой жрец из храма мог бы заменить его! Но тогда почему девушка так холодна, почему не дышит?
Асмаррах обхватил руками ледяные плечи и поднес губы к ее лицу, пытаясь уловить движение воздуха. Жрица еще дышала, но медленно и неглубоко. Он припал к ее груди, сердце едва билось, тихо, словно бы неохотно. Вот еще удар, и царевна заснет мертвым сном.
Его собственное сердце, наоборот, стучало за двоих. Даже в самом тяжелом бою он не боялся потерять собственную жизнь, как сейчас боялся потерять ее. Девушку, укравшую его чувства в один миг. Да что там, похитившую его душу и разум. Никогда еще молодой царевич не испытывал такого страха. Никогда ни одна женщина не была ему дороже собственной жизни. Асмаррах был уверен, что любовь – это всего лишь временная страсть. Обычно он добивался взаимности и довольно быстро остывал. Но вот теперь он целовал ее бледную холодную кожу, губы, а из глаз катились слезы.
Он не помнил, когда в последний раз плакал, разве что наевшись жгучего лука. А теперь душа разрывалась от невыносимой боли. Он желал только одного – чтобы девушка открыла глаза, сказала хоть слово, да что там, пусть она ударит, закричит, прогонит его, но придет в себя. Но богиня ушла в нижние земли, и вернуть ее можно было лишь одним способом.
В первый раз мужчина не хотел этого, в первый раз за всю свою «веселую» жизнь он не хотел женщину. Вернее нет, хотел, желал, мечтал, но не так и не здесь!
Нет, она должна столь же страстно желать его. Танцевать под лаской его рук, жаром его губ. Он мечтал заглянуть в ее глаза в миг единения и увидеть в них счастье. И после уже не захочется прикасаться к другим женщинам, зачем, если обладаешь таким сокровищем, мечтать о груде камней?
Как же трудно заставить себя. Даже зная, что если не сможет он, то это сделают другие. Он не может этого допустить!
«Асмаррах! – словно шелест ветра звучит его имя. – Вдохни в меня жизнь!» – слова слетают с ее холодных уст еле слышным шепотом. Прозрачные глаза наполнены темнотой и пусты. Губы уже снова безжизненны. Неужели она узнала его? Или это Иинат?
Он не должен позволить ей умереть, он должен помочь Богине возродиться и он сделает это.
Примечания:
*Груди сеткой прикрыты «Приди ко мне!» -
**Слава Владыке Эну –
Асмаррах покинул храм в смятенном состоянии духа. Все произошедшее в святилище нелегким грузом лежало на душе. Что он теперь должен сделать? Убить хоннитского щенка? Отдать ему ту, что дороже жизни? А что скажет она сама? Вспомнит ли, кто был с ней в эту ночь?
