– Как же ты не понимаешь, глупый царевич, – начала я, передразнивая его манеру упрекать меня. – Все мои беды исключительно от того, что ты вмешиваешься в мою жизнь! Я обещана другому, как же ты не поймешь!
– Но ты же не любишь его, скажи, или я не прав? – чуть тряхнув меня за плечи осведомился мой несчастный воздыхатель. Было понятно, что это его сильно тревожит.
– Я не хочу тебе врать, я не люблю его, – грустно констатировала я, понимая, что не смогу его обмануть. Это надо было делать тогда, при второй встрече, но я была одурманена и не смогла бы ничего объяснить.
Мужчина облегченно вздохнул.
– Только дело совсем не в том, кого люблю я, Асмаррах-ани, – вздохнула я. – Я наследница Кареша, и этим все сказано. И у меня есть долг перед своей землей.
Царевич, мне показалось, разучился дышать. Обычно его ничем не проймешь, а сейчас словно окаменел.
– Ты наследница? – выдавил он спустя почти минуту.
– Ах да, – горько усмехнулась я, – кажется, я только что разболтала врагу стратегическую тайну!
Я закрыла руками лицо, не зная, что говорить дальше.
– Какой я болван! – очень самокритично заметил наследник самирского престола. – Это же все объясняет!
Он отпустил было мои плечи, но потом вдруг сгреб в охапку и прижал к себе. Его дыхание было частым, а сердце бешено колотилось. Я уткнулась в его грудь, все еще продолжая закрывать лицо руками.
– Ты не просто болван, ты самонадеянный и слабый разумом! – более близкого значения слову «идиот» я подобрать не смогла.
– А я малолетняя дура, которая позволила дать волю своим чувствам! – мрачно заключила я, сгорая от стыда.
– Каким чувствам? – удивился царевич, пытаясь заглянуть мне в лицо
– Никаким! – отрезала я. – Никаким, потому, что мне не положено их иметь!
– Глупая моя царевна! – рассмеялся отчего-то Асмаррах, снова прижимая меня к себе. – Я все понял, теперь я все сделаю правильно, мой цветочек.
– Сам ты глупый, – буркнула я, – и не называй меня всякими глупостями! Что ты можешь сделать? Как ты мне поможешь? Разве что исчезнешь в туман!
– Почему в туман? – снова не понял он.
– Так говорят у нас в храме, – соврала я. – Если ты проводишь меня до рудников, где меня уже должны ждать солдаты отца, то сделаешь первую правильную вещь. Если после этого ты вернешься к себе и не будешь больше приезжать, то это будет вторая и последняя правильная вещь, из тех, что ты можешь сделать для меня.
Мужчина смотрел на меня в упор. Выбравшаяся над хребтом ущербная луна заливала его лицо холодным серебряным светом. Я против воли залюбовалась, а он быстро наклонился и поцеловал, ласково придерживая мою голову руками. Сладкая волна накрыла меня с головой. Проклятое молодое тело не желало слушаться голоса разума. Ему хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался.
Словно услышав это желание, Асмаррах не спешил отрывать жарких губ от моих. Его рука скользнула вниз, поглаживая спину и спускаясь все ниже.
– Если ты сейчас скажешь хоть слово – я не сдержусь! А потому лучше молчи! – шепнул он мне на ухо и начал целовать и его. Я ошеломленно молчала. Ни в прошлой и уж тем более ни в этой моей жизни мне ни разу не было так хорошо. Я сама не заметила, как начала отвечать, лаская его спину.
– Нет, хватит! – царевич внезапно отстранился. – Я не смогу дальше сдерживать себя.
Он тяжело дышал, глядя на меня своими пылающими глазами.
– Я должен тебе сказать, там в храме, с тобой был я! Я… я не пустил этого сопляка, но не знал на что иду! Я так испугался, когда подумал, что опоздал и жрецы убили тебя. И да, ты стала мне женой в ту ночь. Ты можешь так не считать, но для мня это именно так!
Я ошарашено смотрела на него, не в силах отвести взгляда. Что же мне теперь, бедной, делать? Как же мне смотреть в лицо Энмеру и отцу? Я не должна была знать этих подробностей. Да, я думала об этом, но не знала точно.
– Что ты наделал! – я закрыла глаза. – Что ты наделал, глупый мужчина! Как мне теперь с этим жить? Как мне теперь жить без тебя? Как я смогу исполнить свой долг и быть с другим? Зачем, зачем ты поцеловал меня сейчас? Зачем ты появился в моей жизни? Зачем ты вообще появился в ней? Я бы смогла, смогла, смогла…
Слезы ручьями катились по щекам, а этот влюбленный идиот ласково собирал их с моего лица горячими губами.
– Все будет хорошо, цветочек, я никому не отдам тебя! – тихо шептал он, но я все равно плакала. – Твой отец не должен неволить тебя. У него вроде бы есть маленький сын…
Тут меня прорвало, и я выложила ему все свои подозрения относительно брата, мачехи, разных армейских чинов и вконец обнаглевших кочевников.
Он слушал не перебивая, только ласково гладил по волосам и иногда целовал, когда я начинала слишком нервничать. Менее возбужденной я от этого не становилась, но немного отвлекалась.
– Я и не знал, что тебя окружают такие опасности, – помолчав немного, прокомментировал он, когда я закончила. – Может быть, я увезу тебя к себе, туда, где твоей жизни никто не посмеет угрожать? Мы поедем в Самир, и я сделаю тебя счастливейшей из женщин.
Мы сидели в траве на берегу все того же ручья.
