– Нет, цветочек, у нас все будет хорошо. Я обещаю! – фанатичный блеск в глазах исчез так же легко, как и появился. Теперь передо мной снова был тот самый самоуверенный наглец. – Залезай обратно! Мы сильно задержались, а это чревато новой порцией шуточек. Мои ребята уж больно любят пикантные моменты.
Мы уже нагнали отряд и снова шагали вместе со всеми. Шалить мне расхотелось, и я просто мешком висела в лямке. Меня мучила теперь совсем другой не менее глупый вопрос:
– Асмаррах, – тихо позвала царевича я. – Почему ты почти никогда не зовешь меня по имени? Оно тебе не нравится?
Мой носильщик странно хмыкнул, но ответил:
– Нравится, но я хочу называть тебя им только когда буду совсем рядом. Совсем близко. Моя мать говорила мне, что иначе духи другого мира украдут самого дорогого тебе человека.
Он говорил с полной серьезностью. Похоже, мой будущий великий завоеватель был страшно суеверен.
– А ничего, что я тебя зову по имени? – удивилась я.
– Ничего, это не истинное имя. Оно для всех. Когда я получу власть, у меня будет еще одно. У нас это нормально.
Он помолчал еще немного, осторожно перелезая через каменный завал.
– Я скажу тебе свое имя, царевна, как только ты при всех назовешь меня своим мужем и поклянешься в этом перед богами, обещаю!
Я закрыла глаза. Если бы только мой отец принял такой выбор!
***
К маленькому затерянному в горах храму Серебрянорогого наш отряд добрался только на следующий день. Ночевка в горах была тревожной. Разбить полноценный лагерь мы не могли.
Кайлас отыскал небольшой ручеек с ледяной чистой водой, здесь и устроили привал.
Знающий снова промыл водой мои ссадины на спине.
– Твои раны хорошо заживают. Думаю, что шрамов не останется, – сказал он.
Но сейчас меня слишком волновало другое. Красота, что так важна была для Юи, не заботила сейчас. Гораздо важнее было то, как нам поступить в дальнейшем. На тот момент моего «я» больше не существовало, были только мы, но для всех ли?
В храме раненым отвели отдельное помещение. Несколько жрецов теперь заботились о них, и я почувствовала себя лишней.
В голове теперь вертелась одна мысль: «Как мне сообщить отцу, что я уже выбрала себе мужа?» Вряд ли он согласится. Его выбор основывался на благе для государства, и имел гарантии. Мой же – только надежда на то, что Асмарраху я хоть сколько-то дорога. Хотя все его слова просто «кричали» об этом.
Вознеся положенные подношения Аннану, я сидела у алтаря, думая о грядущем и о том, что мои поступки неразумны и не взвешены. О том, что в столице у меня есть враги, которые и подослали отряд, напавший на наш лагерь. Можно, конечно, отсидеться здесь, но время явно играло против нас.
– Мне кажется, что для такой молоденькой и прекрасной девушки ты слишком много думаешь? – раздался сзади меня знакомый голос. Асмаррах незаметно подошел и опустил мне на плечи свои большие и сильные руки. Я вздрогнула.
– Не больше, чем нужно. Если не сделаешь сама, то кто сделает?
– Например, я. Тебе не кажется, что следует предоставить решение мужчинам? – по его тону сложно было понять, насколько он серьезен. В голосе слышалась легкая игривость, но не более.
– Если бы это было возможно, я бы и не думала. Но решение необходимо принять быстро. Отряд, посланный владыкой, уже должен ожидать меня на рудничной дороге. Значит, нужно поспешить туда, чтобы предотвратить непоправимое. Как ты помнишь, кто-то из моих телохранителей спасся и должен доложить о нападении во дворец. Если я в ближайшее время не вернусь в Ассубу, то могут поползти слухи о моей смерти или пленении. Этого нельзя допустить.
– Все будет хорошо! – Асмаррах присел рядом и аккуратно обнял меня за плечи. – Завтра мы поедем туда и вместе вернемся в Ассубу.
Я повернулась к нему.
– Мне кажется, что тебе опасно сопровождать меня…
– Почему же? Твой отец должен быть благодарен мне за твое спасение.
– Можешь считать меня глупой, но мне кажется, что спасение можно «повернуть» под разными углами. Все зависит от того, кто первый это сделает. Я не знаю, кто из моего отряда спасся. Да и вообще, из моего ли?
Я пересказала ему все то, о чем поведал мой начальник телохранителей. Мужчина задумался.
– В твоих словах есть доля истины, моя жрица. Но против любой клеветы будем мы с тобой. Наше слово весит больше, и оно правдиво.
– Нас двоих для этого будет недостаточно. А вот слова Асмата-ины очень бы помогли, но он слишком слаб и еще не способен передвигаться.
– Все будет хорошо, мой цветочек! Ты вернешься домой и все расскажешь владыке, а я приведу помощь, чтобы у Кареша более не возникало проблем с кочевниками. Я готов ради тебя на все, любимая!
Он в первый раз назвал меня любимой, в первый раз заговорил о своих чувствах не как о колдовстве, и от этого стало очень тепло. Я прижалась щекой к его плечу.
