Прошло еще несколько секунд, и усилия принесли плоды. Крепкие руки подхватили меня, вытянули и поставили на трясущиеся ноги. Я стояла зажмурившись, боялась открыть глаза, опасаясь, что действительно окажусь в своем времени. Исчезнет этот мир, исчезнет любимый. Я понимала, что прожить с ним всю жизнь долго и счастливо нам здесь не дадут. Но просто знать, что он рядом – уже легче. Вчера я была готова на любые безумства, только бы вместе, сегодня я снова осознала всю несбыточность наших планов, но лишь бы была надежда.
Знакомый аромат его тела окутал меня, и я решилась открыть глаза. Вот он, бесстрашный и отчаянный, когда речь идет о битвах, и сильно взволнованный сейчас. Стоит и смотрит на меня, словно видит впервые. Я сглотнула слезы и кривенько улыбнулась.
– Только не трогай спину. Мне кажется, что там все очень плохо, – удалось выдавить мне, прежде, чем рухнуть в его объятия. Боль нахлынула нестерпимо. Все же Юи была гораздо нежнее, чем Юля.
Теперь Асмаррах меня нес сам. На спине, посадив в широкую петлю из плаща. Все раны жутко саднили и болели, но я пыталась не думать об этом, прижимаясь щекой к любимому. Мне хотелось ласкать его, гладить и обнимать, наслаждаясь теми минутами, что отпущены только нам двоим. А потому я украдкой, одним пальчиком, проводила по его груди или тихонько целовала спину, убедившись, что никто не видит.
Вися на обрыве, я осознала, что еще ни разу в жизни никого так не любила. Это было глупо, по-детски, но я теперь и была этим самым ребенком. Той самой Джульеттой, что не могла ни дня прожить без Ромео. Меньше всего мне сейчас хотелось быть серьезной, дальновидной, думающей о государственных делах.
Поначалу царевич довольно стойко переносил эти маленькие приставания. Он молчал, только мышцы на его груди каменели от моих прикосновений. А потом не выдержал и, слегка приотстав от отряда, тихо прошипел:
– Красавица, неужели ты думаешь, что я сделан из камня?
– Это тебе моя месть за нескромные взгляды и довольный вид! – издевательски заметила я и ласково потерлась щекой о его спину. Царевич хмыкнул и легонько тряхнул меня.
– Эй, полегче! – пришла моя очередь возмущаться. – У меня все болит! А это меня хоть немного отвлекает.
– Ты просто не можешь себе представить, что я с тобой сделаю, когда представится удобный момент! – недвусмысленно пообещал мне мой носильщик.
– Ничего! Я раненая и больная! – ехидно подначила его я. – Со мной нужно обращаться бережно.
– Поверь, я буду очень бережен, но ты пожалеешь, что провоцировала меня сейчас! – пригрозил он.
– Хорошо, если тебе совсем не нравится, то я не буду! – покорно согласилась я и затихла.
Асмаррах вдруг замедлил свой ход, и я испугалась, что перегнула палку.
– Я не сказал, что мне не нравится, – вдруг самым обычным голосом сказал он. В его тоне не было прежней игривости.
– Просто я схожу с ума, когда ты так делаешь. Я ни о чем не могу думать, только о том, чтобы остаться с тобой наедине. Знаешь, ты вчера не только украла мое сердце, но и похитила душу. Со мной такого никогда еще не было, поверь, у меня было много женщин!
Я почувствовала, как в его душе поднимается буря, а в моей зарождается ревность. Мы стояли на склоне, а отряд продолжал свой спуск.
– Да, я всегда любил женщин. Вы красивые, радуете глаз, но всему есть свое время! А с тобой я теряю разум, не хочу отпускать, слышишь?
– Слышу… Я сейчас рядом, с тобой. Я тоже никогда ничего подобного ни к кому не испытывала, – это было все, чем я могла ему сейчас помочь.
Асмаррах рассмеялся и аккуратно опустил меня на землю. Я удивилась, но вылезла из лямки. Теперь он смотрел на меня и смеялся.
– Конечно, мой цветочек, – сказал он, заключая мое лицо в свои ладони, – потому, что я был первым. И последним, запомни это!
Его лицо снова стало серьезным и даже немного пугающим.
– Я не позволю ни одному мужчине прикоснуться к тебе, моя жрица! Ты или моя или ничья! Рядом с тобой я готов свернуть горы! Мне нужна только ты! Ни одна женщина никогда не говорила со мной так, как ты, но я позволяю это. Мне плевать и на то, что мои воины смеются надо мной. Плевать! Если ты рядом.
Его глаза снова горели тем самым пламенем, что так пугало меня. Все это было слишком фанатично… хотя откуда мне знать, как любят на самом деле. За все свои прошлые тридцать с хвостом я так и не испытала ничего подобного, а уж царевна тем более.
Положив ладони на его тяжело вздымавшуюся грудь, я поднялась на носочки и поцеловала в губы. Получилось неловко, но как смогла.
– Наверное, это любовь, Асмаррах Самирский. Недаром же говорят, что это болезнь. Болезнь опасная, от нее даже умирают.
На сердце снова стало грустно. Вот сейчас мы стоим на горном склоне, забыв о товарищах, не думая ни о чем, кроме сжигающих нас чувств, но оно придет, то время, когда мы снова окажемся далеко друг от друга.
– Знаешь, я в детстве слышала легенду о влюбленных, что предпочли умереть, но не быть друг без друга. Их семьи были против их брака. Никогда не думала, что со мной будет так же.
