Андра залпом выпила апельсиновый сок и швырнула стаканчик в проход между креслами. Он, повинуясь потокам воздуха, полетел к пробоине.
Доминик был удивлен собственным спокойствием. Он не готовился ни к чему подобному, даже не догадывался, что это случится. Но теперь, когда обратного пути уже не было, он не чувствовал шока. Он слишком хорошо понимал, кто и зачем хотел их убить.
– Думаю, здесь не меньше сотни человек, – сказал он. – Мы можем хоть как-то им помочь?
– Нет, так что сиди и наслаждайся падением. Все мы здесь уже смертники, они все рассчитали верно.
– Думаешь, это они?
– Кто же еще? – пожала плечами Андра. – Они поняли, что мы подобрались слишком близко, и решили нанести первый удар. Думаю, они заложили бомбу в багажное отделение.
– Как они узнали, что убрать нужно именно нас?
– А вот это уже интересный вопрос. Думаю, у них есть шпион среди охотников. Он назвал им наши имена, а дальше отследить нас было несложно.
Сторонники Безымянных так хотели убить их, что не пожалели целый самолет. Это не было частью ритуала, просто сопутствующий ущерб. Хотя чему удивляться? Откуда в них жалость?
Торжествующее завывание ветра усилилось, люди рыдали, сжимая кресла, словно это могло им помочь. Доминик вдруг вспомнил девочку с плюшевым зайцем и почувствовал бессильную горечь, разгорающуюся в сердце.
Они все должны были умереть сегодня – пассажиры, команда, он, Андра. Так было задумано, культ пошел на значительные траты, чтобы осуществить это, им нужно было избавиться от главной угрозы ритуалу любой ценой. Что ж, их план сработал идеально, ни одной накладки.
Доминик сжал руку сидящей рядом с ним Андры.
Самолет, охваченный пламенем, упал на землю.
– Вы хотите больше огня? – ревел голос из колонок. – Я дам вам больше огня!
Толпа ответила радостными воплями, и Дима кричал вместе со всеми. Огонь танцевал перед ними, как живое существо, одна из тех миниатюрных темнокожих красоток, что украшают собой бары Таиланда. Пламя распускалось в воздухе огненными цветами, струилось вперед, прокрадывалось между кресел. Иногда оно подбиралось так близко, что можно было коснуться его, просто протянув руку.
Дима и касался, все касались. Потому что от этого огня не было жара, все прекрасно знали, что он не настоящий. Просто иллюзия, но какая реальная! Издалека проекцию невозможно было отличить от настоящего пламени, да и вблизи не всегда получалось. Воздух заполнили легким искусственным дымом, и это лишь усиливало ощущение реальности происходящего.
Дима приходил на это шоу уже второй раз, да и не он один. Организаторы придумали удачную фишку: они собирали малоизвестные группы в одном концерте, а перед этим развлекали гостей фаер-шоу. Само огненное представление длилось недолго, минут двадцать, и продавать на него дорогие билеты не имело смысла. А вот полуторачасовой концерт – совсем другое дело.
Но многие все равно приходили посмотреть только на огненные пляски, они даже не дожидались групп, о существовании которых раньше знали лишь друзья музыкантов. Огненное шоу проводили летом – по правилам безопасности для этого подходил исключительно открытый амфитеатр с несколькими аварийными выходами. Поэтому Дима ловил момент, запасался воспоминаниями до следующего сезона.
Сейчас амфитеатр напоминал большую каменную чашу, наполненную пламенем до краев. Девчонки смеялись и фотографировали друг друга. Диме фотографии были неинтересны, он не сводил глаз с огня, стелившегося повсюду. Он, уже видевший это шоу, знал, что выступление заканчивается. Тут как с салютом: больше всего залпов перед финалом. Самые яркие номера были припасены напоследок, а дальше начнутся сомнительного качества выступления, и можно будет уйти.
Когда огонь вновь подполз совсем близко, Дима протянул к нему руку, чтобы погладить пламя, как прирученного хищника. Однако огонь, искусственный и безвредный, вдруг обжег его. По-настоящему обжег! Это было настолько неожиданно и неправильно, что Дима просто застыл на месте, глубоко запустив руку в пламя. Он опомнился лишь когда вспыхнула его куртка, а воздух наполнился запахом обожженной плоти.
Дима отпрянул от огненного потока, уставился на свою руку. Ему почудилось, этого не может быть! Но перед собой он видел обугленную кожу, покрытую глубокими кровавыми трещинами, и все еще тлеющий рукав. Всего за несколько секунд его рука обгорела так сильно, что он больше не мог шевелить пальцами, при каждой попытке кожа трескалась, из нее лились кровь и сукровица.
Он только что добровольно сжег свою руку.
Да и не он один: восторженные вопли зрителей сменились криками страха и боли. То, что произошло с Димой, не было несчастным случаем, единичной технической неисправностью. Весь огонь, наполнявший каменную чашу амфитеатра, внезапно стал настоящим.
Из покорного танцора, обезьянки на веревочке, выступающей перед людьми, огонь снова превратился во всемогущее чудовище. Естественный порядок был восстановлен: люди убегали от него, а он кидался на все вокруг, оставляя после себя лишь разрушение.