Руки – они у меня мало того что грязные, так еще и чернилами выпачканы немного. Грязь – ладно, объяснить можно, а вот с чернилами как быть? Ручку мне особист не давал, писал я карандашом. Извозюкался (с непривычки в основном, это ж не привычные мне ручки…) чернилами ночью, когда подпись Азарова подделать пытался. Не шибко сильно, но все же…
Поплевав на ладони, подбираю клок сена и пробую изобразить помывку. Фигово выходит, если честно. Ну да ладно, по идее, меня утром кормят.
Приносят миску каши и кружку чаю. Чуть теплого, но мне-то именно такой и нужен сейчас! Главное, чтобы обыск не начали раньше завтрака. За отставшую от стены дощечку прячу свои самопальные бумаги и красноармейскую книжку.
Готов?
С сомнением пытаюсь оценить результаты своих трудов. Ну… где-то, может, и неплохо. А с другой стороны – чего тут искать? Сарай-то, надо думать, не вчера для этих нужд Особый отдел приспособил? А раз так, то и проверяли его уже неоднократно. С какого бодуна именно сегодня нужно устроить более тщательный обыск?
Завтрак, однако же, раньше принесли. Набравшись наглости, прошу у часового воды – умыться. Тот, против ожидания, соглашается и кого-то окликает во дворе:
– Михеич! Воды дай – арестанту морду сполоснуть!
Много не принесли, всего треть ведра, но и то! Божий дар в моем положении!
Споласкиваю ощетинившиеся щеки и тщательно мою руки. Вот и все, нет больше никаких чернильных пятен!
Подостывшая перловка моментом проваливается в желудок. Запиваю это кушанье чуть теплым чаем. Тоже, если подумать, лакомство. В какой-то мере, разумеется. Все лучше, чем просто воду и хлеб трескать. Это пока я тут пребываю в качестве непонятном (то ли дезертир, то ли окруженец с небритым рылом, то ли еще кто…), меня и кормят относительно неплохо. А вот когда окончательно приклеят мне ярлык «немецкого шпиона»… тогда – все, и так-то кормить уже перестанут. Тогда-то и будет нам пресловутая вода и хлеб…
Только-только успел закончить перекус – на пороге возникает еще один боец. Первый – это часовой у сарая, стоит и бдительно смотрит за тем, как я ем.
– Красовский! На допрос!
Ну, что ж тут поделаешь? Хоть пожрать успел…
Надо полагать, что давешний особист малость прифигел от моих выкрутасов, ибо в комнате ныне имелся еще один персонаж – аж в звании подполковника. Не слабо так… это ж какое мне обвинение сегодня навесить попробуют?
– Садитесь! – кивает мне на табурет этот хмурый дядя.
Сажусь.
Спешить мне некуда, до вечера (когда я помашу ручкой сему «гостеприимному» месту) еще времени много.
– Итак,
– Так я, гражданин подполковник, все вроде уже рассказал… Но если что-то еще нужно – спрашивайте!
– Вы уверены в том, что противник знал о готовящемся нападении на склады?
– Абсолютно уверен! Я и майору Федоткину это говорил, и лейтенанту Малашенко! Да и комроты со мною согласился.
– То есть вы тоже считаете, что имел место факт предательства?
Так, а вот с этого места идем осторожненько! Этот дядя не так уж и прост!
– Для этого, гражданин подполковник, у меня слишком мало информации. Что солдат из окопа увидит? Только часть поля перед собой… Я, как комвзвода, про роту многое рассказать могу, про полк – так уже меньше, а про дивизию – совсем мало. А планы операции даже и не в дивизионном штабе, поди, разрабатывались – нам их сверху спустили… Туда мне хода нет. Но немцы знали о нас – и это совершенно точно! Засада, танки – это не просто так все!
– Откуда знали?
Развожу руками:
– Я ж не Особый отдел! Это вы у нас все знать должны, какой со старшины спрос?
– Но вы понимаете, что подобным утверждением прямо-таки вынуждаете нас проверять всех и каждого? И вы – один из первых в этом списке.
А капитан-то в разговор и не лезет! В углу сидит, нахохлился, что твоя сова! Место свое гостю уступил, впрочем, это-то и понятно. Что-то он ноне не в духе… Чего у него стряслось? Интересно было бы выяснить!
– Понимаю, гражданин подполковник. Однако ничего с фактами поделать не могу, а они все говорят за то, что немцев предупредили.
– Трибунала не опасаетесь?
– Опасаюсь. В нонешние-то времена там так отвесить могут…
– Так-так… – Подполковник переглядывается с капитаном. – А что это за полк такой – фузилерный?
– Да в книжке какой-то прочел, товарищ подполковник! Название больно чудное, вот и запомнилось. И про принца этого – тоже оттуда помню.
– А что за книжка такая?
– Давно уже читал… Забыл, гражданин подполковник…
– Угу… – кивает тот. – Ладно, хрен с ним, с полком этим. А вот с вами что делать, гражданин Красовский?
«Опять, стало быть, гражданин? Не кончилось, значит, ничего…»
– Не знаю, гражданин подполковник. Только я ведь не шпион! Сколько тех фрицев перебил, и еще готов!
– Готовы? – дядька смотрит на меня с хитрым прищуром.
– А как же!
– Ладно, Красовский, идите…
Когда старшину вывели за дверь, Дронов перестал барабанить пальцами по столу и повернулся к Азарову:
– Ну? И что вы теперь скажете? Это немецкий шпион?
