– А как тогда я должен поступить, товарищ подполковник? Факт предательства – налицо! И предатель – человек знающий и осведомленный!
– То есть, вместо того чтобы искать
Капитана аж подбросило:
– Товарищ подполковник! Да я…
– Сядьте! Садитесь, капитан!
Особист опустился на место.
– Это еще не все вопросы, которые вам можно задать, товарищ Азаров. И можете быть уверены – вам их зададут! Не я, у меня и своих задач – хоть возами вози.
Дронов встал и убрал свои записи в полевую сумку.
– Значит, так: дело Красовского прекратить!
– С какой формулировкой, товарищ подполковник?
– Я вам что – военюрист? Не хватает соображения – посоветуйтесь! Хоть со своим начальством, если больше не с кем. Красовского я у вас забираю – прямо сейчас. Мало ли какие у вас тут мысли могут еще возникнуть…
– А…
Дронов достал из полевой сумки лист бумаги, развернул и поднес к лицу особиста:
– Еще вопросы есть?
Тот, быстро пробежав глазами текст, молча помотал головой.
– Вот и хорошо! Распорядитесь принести вещи старшины и его оружие.
Когда заскрипела входная дверь, я удивленно поднял взор – что-то новое! Раньше меня дважды в день не допрашивали!
Но вместо конвоира на пороге появился давешний подполковник.
Вскакиваю на ноги – это уже чисто на автомате получилось.
– Собирайтесь, старшина. – Визитер указывает на дверь. – Приведите себя в порядок, машина ждет. Побрейтесь и умойтесь, а то уже на бродягу скоро похожи будете.
И, сняв с плеча ремень с кобурой, бросает мне мое оружие.
– Десять минут!
– А как же… – киваю я в сторону здания Особого отдела.
– Обвинения с вас сняты, делопроизводство прекращено. Вопросы?
– Никак нет, товарищ подполковник.
– Вот и хорошо! – Гость стучит по стеклу наручных часов согнутым пальцем и исчезает.
Так… Я что-то не просек, уже все? Старшина Красовский более не немецкий шпион, а снова полноправный боец Красной Армии? Интересно девки пляшут! Что такое произошло? Проверяю пистолет – все в норме, оружие исправно и патроны выглядят нормально. Это не подстава – оружие вполне боевое. Так, а вот мою «липу» надо теперь подальше запрятать!
Выхожу на улицу. На столе, где обычно перекусывают местные обитатели, стоит исходящий паром чайник, и рядом с ним я замечаю чашку с помазком и бритву. Не «Золинген», но привередничать мне некогда.
Пять минут, и я откладываю принадлежности для бритья в сторону. Бриться пришлось, вглядываясь в осколок зеркальца, заботливо положенный рядом. Так что теперь я должен выглядеть вполне пристойно.
Кстати!
Оглядываюсь по сторонам и замечаю моего вечернего караульного – тот, присев на лавочку, рассматривает сапог. Ну и я рядом примастырюсь…
– Здорово, земляк!
– И тебе не хворать!
– Холодновато у вас в сарае-то спать…
– Так ты, поди, и выспался уже? Или как?
– Выдрыхся! Более уж не хочу. Особливо – здесь!
– Так ить радуйся! Тута, чай, не курорт!
– Однако ж дует там у тебя.
– Дак… ворота же плотно прикрывали?
– Там щели есть, да не об них речь. Сбоку откуда-то дует… вон с того угла. Ну, где мусор у стены сложен, видишь?
– Вижу…
– Вот аккурат оттуда и
В глазах собеседника мелькает искра понимания.
– Добро… вечером гляну.
– Тады – бывай, земляк!
– И тебе счастливо!
Ну вот… еще один кирпич с души. А то мало ли кто будет сидеть в этой сараюшке завтра? А ну как всамделишного шпиона приволокут?
У ворот стоит «эмка» подполковника. Ну, скорее всего, это его машина – в Особом отделе есть только полуторка.
Подхожу поближе и дипломатично прокашливаюсь. Стучу по задней двери.
– Садись! – выглядывает из машины подполковник. – Назад садись, а хабар свой на переднее сиденье брось…
Вместе с вещмешком там лежит и винтовка с зачехленным прицелом. СВТ!
Неужто моя? А то чья же, не подполковника ведь?
Стоило мне прикрыть дверь, как в машине зарычал двигатель, проскрежетали шестерни… и она тронулась.
– Удивлен? – поворачивается ко мне офицер.
– Да… в принципе, не очень. Должны же были разобраться-то, в конце-то концов.
– Ну-ну! – хмыкает тот. – Они разобрались бы! Уже готовили материал для трибунала, если хочешь знать. Уж там бы тебе отвесили…
Да уж! Там бы не поскупились… Только вот кого они судить бы стали? Нет, к немцам я, разумеется, не пошел бы, а вот куда? В какую-то часть прибился бы? Имитировать контузию от близкого разрыва, попасть в госпиталь – и что? Да там бы и придумал! На своей земле, да и документы есть…
Не увидев на моем лице ожидаемой реакции, подполковник качает головой:
– Ладно, старшина, я смотрю – ты весь в раздумьях. Так вот, чтобы тебе ясно стало. Я – подполковник Дронов. Из Особого отдела штаба фронта, так что сам понимаешь…
Понимаю. То-то Азаров на него все время косился. С такой высоты что ни спихнешь – хоть гайку, хоть кирпич, один фиг – долбанет чувствительно.
Вслух, однако, отвечаю вполне уважительно:
– Еще бы не понять, товарищ подполковник.
