— Ах, вот как? Счастливы люди, у которых в нынешнее время есть рядом друзья.
Хм. Мария была по-настоящему обозлена. Кто это позволяет себе говорить о друзьях или о счастье иметь их рядом? И пыталась угадать, в чем причина необычного визита, но посетительница не давала сосредоточиться, не прекращая пустой светской болтовни. В какое-то мгновение она долгим взглядом посмотрела на хозяйку и вздохнула:
— До чего же вы молоды! Поразительно молоды! И уже так знамениты! Как только успели?..
— Весьма польщена, уважаемая госпожа. Но сделала еще так мало…
— Нечего сказать — мало! Насколько мне известно, пели на самых престижных сценах Европы. Несколько лет подряд объявлялись лауреатом Зальцбургских фестивалей. Да и у нас, в Германии, пользуетесь заслуженной популярностью. Это вы называете мало? И не нужно смущаться. Говорят, только те комплименты истинны, которые одна женщина говорит другой. Тем более такая старая женщина, как я…
— Относительно этого вы явно преувеличиваете, сударыня.
— Ничуть. К сожалению, не преувеличиваю. Это правда, от которой никуда не денешься.
Мария поторопилась возразить из вежливости, хотя, если поглядеть на гостью вблизи, та в самом деле выглядела старухой. Все ее лицо было покрыто сетью мелких морщин, которые не мог скрыть даже густой слой пудры. Таким образом, она действительно должна быть весьма преклонного возраста. Мария была еще ребенком, когда смотрела в Кишиневе фильмы по ее сценариям. И прошел, наверное, добрый десяток лет с тех пор, как после премьеры «Завещания доктора Мабузе» Сандро Моисси и Фриц Буш, сопровождавшие ее, представили начинающую певицу госпоже Лии фон Брюн. И вдруг по телу ее пробежал озноб. Кажется, она поняла, зачем пришла эта дама. Да, да, не может быть никаких сомнений. Она ведь сейчас весьма влиятельное лицо в кругах фашистской кинематографии! Следовательно, пришла в связи с этим фильмом. Может, даже написала его сценарий?
— И знайте — я завидую вам, — продолжала между тем гостья. — Завидую тому, что можете вот так спокойно сидеть в кресле, развлекаться чтением. У меня на нечто подобное нет времени. Все мы очень заняты сейчас.
Она отчетливо подчеркнула слово «мы».
— Сегодня у меня нет репетиции. Спектакли, как вы знаете, ставятся тоже не каждый день.
— Конечно. Народ не может беспрерывно развлекаться. Но я глубоко уверена, что все свободное время мы обязаны посвящать делам, связанным с фронтом.
— К сожалению, не умею ни шить, ни вязать…
— Я не это имела в виду. Думаю, могли бы сделать что-нибудь в области искусства.
— Но ничего приемлемого мне не предлагали…
— Что вы понимаете под словом «приемлемое»? Сейчас каждому из нас следует быть скромнее.
— О нет, не об этом я думаю! Имею в виду репертуар.
Госпожа Брюн отпила из чашки глоток скверного, суррогатного кофе и неодобрительно скривила тонкие губы.
— Милая моя, следует понимать, в какое время мы живем. Сейчас нужно делать даже то, что не совсем тебя устраивает.
Безусловно — пришла уговаривать, чтоб снялась в фильме. Неужели прислал Густав? Дошло до того, что прибегает к таким приемам? Может, она все же автор сценария? Как только ей не пришло в голову посмотреть, кто написал эту нелепую историю с влюбленным асом?
Но посетительница не давала ей возможности отсеивать подозрения от истины. В конце концов все когда-нибудь раскроется.
— Да, да, милая моя фрау… Простите, но мне все время хочется говорить вам «фройляйн»… Так о чем мы говорили? Да. О том, что была страшно поражена, когда узнала, что вы отказываетесь от почетного долга, который на вас ложится. Не хотите сыграть в патриотическом фильме, так нужном нам сейчас.
— Простите, сударыня, не могу не позволить себе спросить, как получилось, что вы так хорошо осведомлены относительно моих дел? Но думаю все же, и всегда так думала, что артист свободен в выборе играть или не играть какую-либо роль, тем более если уверен, что не справится с ней.
— Глупости! Что там такого, с чем бы вы не справились? Со сценарием ведь успели познакомиться. Спеть несколько песенок и лучисто улыбаться собеседникам — только и всего.
Какое-то мгновение Мария молчала. Не знала, что отвечать. Быть с ней откровенной конечно же опасно. Этим можно навредить и Густаву. Сейчас в Германии опасно, наверно, даже дышать.
— Не хотелось бы, чтоб вы расценили все это как обычный каприз, — попыталась она все же объяснить свою точку зрения. — Но такая роль не соответствует моей внутренней сути. Героиня фильма женщина эксцентричная, я же выросла в семье бедняков, где на такие вещи смотрят несколько иначе, поэтому и я отличаюсь довольно строгими нравами.
— Да что это вы вздумали морочить мне голову? — рассердилась госпожа Брюн, и глаза ее засверкали, а губы превратились в тоненькую красную щелочку. — Зачем представляетесь этакой провинциалкой? Еще с принципами… Принципы сейчас — роскошь, которую не могут себе позволить куда более значительные люди, нежели вы! Уж можете мне поверить!
