— Сегодня? Но когда? В котором часу? — встревожился Березовский.
— Откуда мне знать, в котором часу? — огрызнулся Гурий. — Я, что ли, здесь командую?
— Спрашиваю только потому, что практически невозможно собрать хор вот так, без предупреждения, — стал оправдываться Березовский, заметив, что митрополит с трудом сохраняет самообладание. — Люди живут бог знает где, многие из них на службе…
— Что значит невозможно? Вы что, не понимаете, о чем речь? Чтоб были найдены, собраны, доставлены на место. Чтоб в любую минуту готовы были появиться перед его величеством, петь осанну, славить господа бога и его наместника короля!
Митрополит суетливо бегал по своему просторному кабинету, от двери до окна, и полы его сутаны развевались во все стороны и шуршали, словно шелковая женская юбка на балу.
— Должны быть найдены, — жестко повторил он, остановившись возле письменного стола из дорогого дерева, украшенного богатыми инкрустациями, на котором, кроме хрусталя и серебряного прибора для письма, ничего не было. — Предоставим в ваше распоряжение все средства. Пролетки, машины — все это у вас будет. Но чтоб доставили всех. Всех. И в особенности этого ангелочка с черными глазами…
Пораженный и этим приглашением в покои митрополита, и всем увиденным и услышанным здесь, Михаил Андреевич в первые мгновения, несмотря на все самообладание и ставшее притчей во языцех чувство юмора, все же растерялся перед подобным натиском. Когда же пришел в себя, стал хладнокровно рассуждать, что и как можно сделать. Последнее замечание митрополита относилось, как видно, к Марии. В первое мгновение он обрадовался, что Гурий заметил девушку. Затем радость перешла в удивление: с какой стати столь высокому духовному чину знать о существовании какой-то девчонки, которую он к тому же совсем недавно пригласил в хор? И только уж окончательно придя в себя, вспомнил о любовных приключениях митрополита. Вспомнил и не на шутку встревожился. Мария не принадлежала к числу девиц, с которыми привык иметь дело его преосвященство. И на этой почве может возникнуть конфликт, который, несомненно, сослужит ей недобрую службу. Девушке, слов нет, нужно помочь стать на ноги, но и постараться не загубить жизнь в самом начале.
Все это промелькнуло в голове у Березовского в то время, как Гурий, сняв трубку беспрерывно звонившего телефона, стал говорить с кем-то, хотя с кем именно, Березовский понять не мог. Единственное, что дошло до него, — это то, что речь идет о короле. Он почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки — оттого, что присутствует при подобном разговоре.
— Как ты сказал? Все еще задает храпака? Ха-ха-ха! Разбила на мелкие осколки вазу японского фарфора? Так ему и надо, этому Гликману! Пожелал иметь гостем королевскую персону? Вот и получай! Что-о-о! Она? Закатила пощечину? А он? Что в ответ он? Расплакался? Его величество расплакался? Великий боже… Вот как? Бетя задобрила королеву бриллиантовым перстнем? Теперь прислуга Гликманов больше не нуждается в представлениях Клужского театра. У себя дома увидели спектакль, к тому же неповторимый. Такой далеко не каждому дано увидеть.
Затем митрополит слушал какое-то время без комментариев, но вскоре взорвался:
— Отлично, милостивый государь, но как быть с богослужением? На какое время назначать, черт бы его побрал!!! — И добавил, по обыкновению осенив себя крестным знамением где-то на животе, под телефонной трубкой: — Спаси, господи, и помилуй! Нет, нет, господин генерал. Так не годится, не годит… Справим служ… Да, да. Вы правы. Приложим все усилия. Да, трудности имеются. С клиром нет. То есть как это — почему? Духовенство умеет исполнять свой долг. Но есть трудности с хором. Ведь на сегодня служба не намечалась. Нужно срочно отыскать всех до одного. Да и кто знает, где следует искать. Окажете содействие? Отлично. Отлично. Это другой разговор. Да. Отлично… Да благословит вас господь.
Даже без этого разговора, который невольно пришлось выслушать, Березовский не очень высоко ценил царствующих лиц. В особенности этого жалкого короля, над которым зло насмехались не только бессарабцы, но и подданные старого королевства. «И все же никто не знает, когда и как улыбнется счастье настоящему таланту», — проговорил он про себя с мыслью не только об одаренной хористке, но и о самом себе. Хор приготовил одну из кантат его собственного сочинения и должен будет исполнить в присутствии короля. Он медленно спустился по ступеням особняка митрополита и озабоченно направился в сторону собора. «Что бы там ни было, а хор нужно собрать. И в первую очередь найти Марию. Его преосвященство прав. Но что он понимает, этот пигмей… На ней одной сейчас практически держится весь хор. Для него же она всего лишь живая кукла. Тьфу! Каков король, таковы и слуги».
