— Что верно, то верно! — обрадовалась Тали. — Даже на сцене. Тем более на экране. Там вообще не слышно голоса. Как ты думаешь, Муха, могла бы я стать киноартисткой?
Мария ошарашенно посмотрела на нее.
— Ты? Киноартисткой?
— А что? Намекаешь на внешность…
Мария внимательно посмотрела на нее. Тали была восхитительна. Угловатые, почти мальчишеские черты лица, да и движения, которые так часто приводили в смущение доамну Нину, теперь исчезли. Тали пополнела, лицо ее округлилось. Теперь она уже не была, конечно, тем ангелочком, которым все любовались еще несколько лет назад, и все же превратилась в привлекательную девушку с идеальной фигурой, прекрасным цветом лица и роскошными волнами золотистых, мягких, как лен, волос.
— Да, — вынесла наконец столь нетерпеливо ожидаемый вердикт Мария. — В том, что касается внешности, ты превосходишь даже Мери Пикфорд. Безусловно.
— Не говори мне о Мери Пикфорд! Этот розовый сироп… Не выношу фильмы с ее участием.
— Тогда Полу Негри.
— Тут я тебя понимаю. Хотя мой собственный идеал — Аста Нильсен.
Мария украдкой посмотрела на соседний столик. Юноша был все еще там. И по-прежнему не сводил с нее глаз.
— Нам пора, — внезапно заторопилась она. — Спасибо. Все было необыкновенно вкусно.
— Да, да. Мама уже, наверно, места себе не находит. Начинает волноваться, если ухожу на несколько часов. К тому ж я пообещала привести тебя. И ты согласилась.
Но Мария и не думала соглашаться. По сути, счастливая пора детства действительно безвозвратно прошла. Тут Тали права. То, что еще несколько лет назад казалось ей вполне естественным, сейчас часто ставило в тупик. Она отлично понимала, как различно их положение в жизни. Настанет день, и окажется, что она чужая в доме адвоката Предеску. Поэтому все реже стала заглядывать туда. Однако Тали настаивала, и Мария пошла с ней. Юноша, который давно уже покончил со своими пирожными, тоже направился следом за ними.
«Если б не нужно было к Тали, — пронеслось в голове у Марии, — если б пошла домой… Возможно, заговорил бы со мной. Но нет, такого допустить нельзя…»
Тали, продолжавшая болтать о всяких пустяках, которые ничуть не интересовали Марию, поэтому она пропускала их мимо ушей, внезапно остановилась и повернулась, да так резко, что чуть не толкнула юношу, шагавшего следом.
— А ну-ка подойди, подойди! — настороженно проговорила она. — Ты, случайно, не Кока Томша, которого я когда-то отдубасила и за это простояла полчаса в углу?
Застигнутый врасплох, парень начал бормотать что-то бессвязное.
— Да, я… Я Костел Томша… Если разрешите, то…
— А теперь, значит, делаешь вид, что не замечаешь меня? Мы же вместе играли раньше. Да и матери наши дружат. Во всяком случае, часто навещают друг друга…
Юноша слегка оживился и более внимательно посмотрел на нее.
— Ну да, конечно. Точно, точно. Вы — Тали… Тали…
— Тали Похор. Но сейчас — Предеску.
— Вышли замуж? — удивился он.
— Не иначе рехнулся! — взорвалась Тали веселым смехом, отчего у нее даже растрепались локоны.
Глупый вопрос, заданный Кокой, оборвал царившее до сих пор напряжение. Они все рассмеялись. Тали, однако, вскоре успокоилась и сделала церемонный реверанс:
— Разрешите представить. Мария. — Она лукаво подмигнула одним глазом: — Это мой старый друг и соратник по борьбе Кока Томша, как ты уже, впрочем, слышала. — И обратилась к парню, важно и торжественно: — Кока, это лучшая моя подруга, талантливая и усердная ученица консерватории, будущая певица с мировым именем… Так что смотри!
— Тали!
— Ничего, ничего. Именно так и будет!
Теперь они уже стояли у входа в дом Предеску. Расставание затягивалось. Кока явно не испытывал желания уходить. Улица в это послеобеденное время была совершенно пустынна, и воздух словно струился в жарких, обжигающих лучах солнца. Вверху, на повороте на Ренскую улицу, показался трамвай, и его дребезжанье разнеслось далеко вокруг, на какое-то мгновение разорвав очарование, в котором, казалось, пребывало все вокруг. Однако вскоре тишина и покой воцарились снова, а запахи горячих шин перебились ароматом акаций, которые неслышно роняли последние пожелтевшие цветы, покрывая ими вымощенную кирпичами улицу. Громко, с равномерным интервалом пробили четыре часы на здании примарии.
— Ой! — забеспокоилась Тали. — Ну и попадет от мамы! Знаешь что, Кока! Поскольку ты уж оказался тут, почему бы не явиться на глаза моей маме? Меньше будет ругать в твоем присутствии!
Остались позади последние экзамены. Усилилась жара, и город оказался почти пустым. Почтенные горожане уезжали к морю, в горы, в усадьбы при виноградниках. Продавцы и парикмахеры попрятались в задних комнатах своих магазинов и ателье. И только трудовой люд вел обычную, одинаковую во все времена года жизнь. Трудились от зари до зари в грязных и душных цехах фабрик и мастерских. Что ж касается безработных, те предпочитали не выходить из своих лачуг на окраинах. Появились молодая картошка и кабачки, зеленая фасоль и молодой горошек. Эти дешевые овощи были по карману даже хозяйкам из самых бедных семей.
