Семья адвоката Предеску переехала в дом на винограднике, а оттуда доамна Нина с детьми отправилась на несколько недель на пляж в Будак. Мария, однако, не ощущала отсутствия подруги. Тали сделала все возможное, чтоб укрепить взаимопонимание между Марией и своим бывшим товарищем по уличным баталиям. В день последнего экзамена — а он как раз выпал на святого Петра и, что куда важнее, совпал с отъездом на процесс в Яссы адвоката Предеску — Тали организовала небольшую вечеринку. Они от души веселились, то танцуя под недавно купленный патефон, издававший какие-то неестественно-хриплые звуки, то под укачивающие аккорды вальсов, исполняемых на пианино доамной Ниной. Оказалось, что Кока совсем не умеет танцевать. Если с вальсом, полькой и другими старыми танцами еще с грехом пополам справлялся, то во время танго, все больше входившего в моду, полностью терялся. Руки и ноги у него становились словно деревянные, движения делались угловатыми и неуклюжими. Тали прямо замучилась с ним, Мария же, более терпеливая по натуре, пыталась учить, и после нескольких часов мучений, к радости собравшихся, движения Коки стали более уверенными.
Затем подруга по консерватории, Лучика Визир, оказавшаяся соседкой Томша, в какой-то день принесла Марии записку, в которой Кока назначал ей свидание. Мария пошла с большой радостью, только никак не могла понять, зачем понадобилось Коке вмешивать во все это неприятную, прямо-таки несносную Лучику. Но как только увидела еще издали его высокую фигуру, жадные, нетерпеливые взгляды, которые околдовывали ее своим зеленым волшебством (почему только тогда, в трамвае, ей показалось, что глаза у него серые?), как только ощутила на себе всю теплоту улыбки, озарявшей его лицо, так сразу все забыла.
Кока, зная, конечно, что она любит музыку, принес в подарок патефонную пластинку, на которой был записан последний шлягер. Мария так и залилась смехом — этот музыкальный жанр нисколько ее не привлекал. В лучшем случае песенка могла бы обрадовать мадам Терзи. Но и то лишь в том случае, если б у нее был патефон, по тем временам вещь редкая и дорогая. Кончилось все тем, что пластинка осталась на соседнем свободном кресле в кинотеатре «Орфеум», где показывали «Розиту» с Мери Пикфорд, которую, посмотрев на актрису глазами Тали, Мария в самом деле нашла несколько плоской и слащавой.
Однако все это — и патефонная пластинка, и фильм, и прогулка по городу — словно бы проходили мимо, вне сознания Марии. Поскольку все ее внимание было сосредоточено, подчинено присутствию Коки. Его взглядам, жестам, случайным прикосновениям. Сладкие ощущения не оставляли ее и потом, дома, ночью. Теперь сон не шел к ней — от переполнившей душу радости. Она не слышала, как легонько посапывала Ляля, не чувствовала духоты низкой, не такой уж просторной комнаты, не ощущала даже прохладных порывов ветерка, начавших наплывать на нее под утро из окошка, широко открытого в сторону поймы Быка. Они встречались теперь каждый день, бродили по паркам и садам, прячась от людских глаз, поскольку все чаще стали испытывать желание остаться наедине, вдвоем.
И все же Мария бессознательно чувствовала, что зыбкое здание ее мечтаний со дня на день должно рухнуть. Мысли о сцене, о карьере певицы, все прочее было предано забвению. Существование на земле Коки и ожидание встречи с ним стали единственным смыслом ее жизни. Она думала о нем даже в труднейшие, решающие дни экзаменов. Думала во время службы в соборе, когда пела в хоре, и казалось, что эти церковные гимны она поет только ради него.
Расцвели липы, и весь город был окутан их сладким, опьяняющим ароматом. Золотистая пыльца расплывалась аллеями сада в конце улицы Инзова, расстилая под ногами желтые дорожки из горящих радостью, пушистых рожков соцветий. Мария приводила Коку к скамье в уголке, откуда открывался вид на виноградники и где они часто сидели с Тали.
— Не правда ли, изумительный вид? — спрашивала она, показывая на расстилающуюся у ног долину, словно демонстрируя свои собственные владения.
— О да! Знаешь, отец рассказывал мне, что царь, когда посетил наш город в тринадцатом году, побывал примерно на этом месте и, стоя здесь, воскликнул: «Вот она, моя Швейцария!»
В голосе Коки звучала гордость, причину которой она не могла понять. Гордится этими красивыми местами или же тем, что их видел и похвалил царь, причем в присутствии его отца?
— А что там может быть, как думаешь?
— Как? Неужели ни разу не была? Настоящий лес, с полянами, зарослями ореха и терновника. Представляешь себе? Всего в нескольких шагах от города! Хочешь посмотреть?
