По оживленному лицу фрау Инге можно было понять, что дело улажено.
Это первое появление Марии перед венской публикой имело последствия, которых не могла предвидеть даже добрая и практичная фрау Инге. Присутствовавшие на свадьбе горожане, друзья и родственники семей жениха и невесты были в восхищении от свадьбы, на которой пела настоящая певица. И теперь никто не хотел отставать от других. А поводов в каждом доме было предостаточно… И поскольку Мария, пораженная, взволнованная неожиданным успехом, порой все еще колебалась, стоит ли продолжать «концерты», фрау Инге раз и навсегда взяла дело в свои энергичные руки. Она развила бурную деятельность, тем более что это разнообразило ее в общем-то унылую вдовью жизнь.
А вот решиться сообщить о своем новом занятии Вырубову Мария боялась. Но что будет, если он внезапно нагрянет? Мария все еще надеялась на его неожиданный приезд. Как объяснить тогда? Неужели пригласить с собой на чью-то свадьбу или день рождения? И это его, утверждавшего, что ей не подходит даже работа статистки в театре!
И Вырубов действительно свалился в один прекрасный день как снег на голову. Приехал вечерним поездом, и Мария мысленно поздравила себя с тем, что никто из знакомых фрау Инге не выходил сегодня замуж. Ввалился в холл в сопровождении Евы, как всегда излучавшей радостную улыбку, когда приходилось встречать старых постояльцев. Со шляпой в руке и плащом на плече, с сияющим от предвкушения встречи лицом, он казался полным энергии и довольным жизнью. Как всегда, любезно поцеловал руку хозяйке пансиона, однако в последнюю минуту не удержался и чмокнул в щеку. Фрау Инге поняла: привез добрые вести. Но вместе с предстоящей радостью почувствовала вдруг и горчинку: как видно, девушка вскоре уедет и ей снова придется тянуть прежнюю унылую лямку в пансионе, как, впрочем, и в своей скупой на счастливые мгновения жизни.
— А где Маша? Что делает моя девочка? Фрау Инге, пошлите, пожалуйста, за шампанским! Мы победили!
Говорил он громко, и Мария, услышав шум в холле, вышла из своей комнаты. Сердце у нее билось: в самом деле голос Саши или показалось? В то время как она спускалась по лестнице, он бросился ей навстречу, опустился на одно колено и протянул большой конверт из белой глянцевой бумаги.
— Разрешите вручить верительные грамоты, ваше величество!
Конечно, он долгое время готовил этот спектакле, возможно, не раз его репетировал, предвосхищая нынешний день и надеясь, что публика по заслугам оценит зрелище.
В то время как фрау Инге разливала шампанское (посылать за ним не было нужды, некоторые запасы имелись и в доме) и пенистое вино забурлило в бокалах, Вырубов провозгласил:
— Три года обучения в знаменитой «Хохшуле фюр мюзик» в Берлине, голуба моя. Мы все-таки победили!
— В Берлине! — невольно вырвалось у нее, и в восклицании этом слышно было разочарование. Все ее мысли и надежды были связаны с Парижской консерваторией.
Фрау Инге бросила на нее укоризненный взгляд. Мария еще больше растерялась. Все происходило точно во сне. Сон этот был хорошим, но, как это часто бывает, даже не просыпаясь, ты знаешь, что это всего лишь сон, что он пройдет и взамен него наступит что-то другое, от чего нужно беречься, чего лучше избегать.
Она была счастлива, что Вырубов приехал. И не только потому, что привез долгожданную весть, положившую конец тому зыбкому, шаткому положению, с ощущением которого жила все это время. Не только поэтому. Была рада снова увидеть единственного близкого человека здесь, на чужбине. Единственного друга. Друга? Но ведь он ей муж! За последние несколько месяцев она настолько отвыкла от этой мысли, что сейчас, внезапно вернувшись к ней, даже вздрогнула. Как следует держаться с ним? Как поведет себя он? Однако остро ощущала, что возвращение к тому, что было прежде, сейчас невозможно. Но имеет ли она право обижать его? Его, столько для нее сделавшего? Который заслуживает вечной ее благодарности. Но при чем здесь благодарность, господи?! И все же именно чувство благодарности помогло ей в мгновения, когда, оставшись наедине с нею, он обнял и прижал ее к себе. Она поцеловала его, и сама же ужаснулась, как холоден и безразличен был этот поцелуй. Однако тут же в следующее мгновение поняла, что Саша тоже не обуреваем всепоглощающей страстью.
— Вот так, Машенька, голуба, — сказал он, усаживая ее в кресло. — Есть еще струны, на которых способно играть это старое и усталое сердце.
— Ах, Саша, — с искренней теплотой укорила она. — Не нужно так кокетничать. Какой ты старик, господи!
— Что ты знаешь, Машенька, девочка! Все хорошее, что было в моей жизни, уже позади. Сейчас наступает твой черед. И вот они, ворота, через которые войдешь в большой мир. Поэтому я так бился, именно поэтому, поскольку не хотел, чтоб входила в него через любую щель! Хотел, чтоб было как раз так: ворота, словно Триумфальная арка! И если помнишь, всегда просил верить мне!
