Как и все, обрядовая пристройка представляла собой светлое помещение с высокими стенами, и крышей-куполом. Привычные витражи, изображающие Алаару и её ставные деяния, были врезаны, как в стены, так и в купол. Днем помещение освещалось небесным светилом, а ночью — при помощи магии: начинали светиться невидимые днём тематические рисунки на стенах. Свет был ненавязчивый, но при это светло было как днём. Вдоль стен на треногах стояли жаровни с негаснущими угольками, на полу рядом с которыми на подносах лежали сухие веточки из ароматного пахнущего дерева.
Напротив главного входа, у дальней стены находилась уже привычная статуя Богини. В полтора человеческих роста, вырезанная из серого камня, она возвышалась, закутанная в плащ с низко надвинутым капюшоном, над пришедшими людьми. Под плащом угадывалась женская фигура. В левой вытянутой вперед и в боку руке статуя держала весы, так похожие на аптекарские. В правой руке Улаары была рукоять двуручного меча, лезвие которого опиралось на её плечо. Как-то Кейлех подошла к статуе почти вплотную, и затаив дыхание, замерла. Скульптор был столь искусен, что казалось, если смотреть снизу, можно разглядеть черты лица Улаары. Да и в целом создавалось впечатление, что это живая очень высокая женщина, которая замерла. И не камень это, а ткань, аккуратными складками спускалась на пол.
За статуей Улаары полукругом располагались остальные Боги Дангора. «Одетые» скульптором также в ниспадающие многочисленными складками плащи, они казались не менее живыми, чем Богиня-покровительница данного Храма.
Обрядовое помещение можно было разделить на три сектора. Первый — традиционная статуя Богини. Единственным дозволенным подношением были цветы, поэтому у «ног» статуи всегда лежали разнообразные букеты: от обычных полевых до очень дорогих оранжерейных. Перед статуей было свободное пространство, где во время служб собирались жрецы и жрицы, а также прихожане, желающие приклонить колени. И третий — ближе к двери, где были установлены скамьи для тех, кто физически не мог стать на колени (по возрасту или по болезни) или просто хотел провести время в тишине Храма, когда там не было служб, приобщаясь к духовному. Иногда в ночное время сюда приходили и те, кто остался на ночь без крова. Таких не гнали, если это, конечно, не были выпившие гуляки. На всякий случай здесь всегда находился кто-то из жрецов.
Когда они с анданой Эрнитой вошли, дежурный дан, сидящий на одной из скамей в первом ряду и читающий книгу, отложил своё чтиво, встал и поклонился. Четыре прихожанина также обозначили своё уважение поклонами. Андана приветливо всем улыбнулась, жестом указала жрецу продолжить своё занятия, а сама, сопровождаемая Кейлех прошла к одной из жаровен. Женщины бросили душистые палочки в негаснущий огонь, прошептали традиционные слова благодарности Богине, затем подошли к статуе и приклонили колени перед ней.
Кейлех легко давались все обрядовые действия. Находясь здесь, в этом Храме, она будто вспоминала забытое ранее. Возможно, это пробуждалась в ней память, оставленная Таирой, а, может, это было проявление дара. Кейлех не зацикливалась на этом, радуясь, что с перестаёт чувствовать себя никчёмной пустышкой.
Андана Эрнита встала первой и, не глядя на Кейлех обогнув статую Богини-покровительницы, двинулась к статуе величественного старца — Бога Треоса. Андана поклонилась Богу и, обогнув его, исчезла за его каменной «мантией». Кейлех старалась не отставать, и, также зайдя за статую, увидела, что за статуей был дверной проход, открывающий винтовую лестницы, уводящую куда-то вниз. Спустившись вслед за верховной жрицей, Кейлех оказалась в зале. Невозможно было сказать точно, большой этот зал или нет. Впервые, находясь в Храме, она оказалась в помещении с тёмными стенами, да еще и практически без освещения. Единственным источником света был полутораметровый обелиск, находящийся в центре зала. Камень мерцал и переливался всеми цветами радуги.
— Это и есть Источник Улаары. Подойди и приложи к нему ладони.
Страха не было. Кейлех была твёрдо уверена, что ничего страшного с ней не произойдёт. Она вскинула руки и коснулась неожиданно тёплой и гладкой поверхности. «Отклик» она почувствовала сразу. Сияние обелиска стало ярче. Ладони будто приросли к камню, и радужное свечение перешло с поверхности источника на кожу Кейлех. Сначала засияли тыльные стороны ладоней, затем одежда, затем волосы, лицо… вся Кейлех. Всё её естество наполнило ощущения радости, которое сменилось безграничным покоем и умиротворением. Больше не было терзаний, не было боли и сомнений. Она будто стала неотделимой частью Источника. В разуме Кейлех проносились знания: начертания рун, история, таинства обрядов. Она чувствовала себя так, будто вспоминала давно забытое. Словно уже не раз делала это. Также перед Кейлех проносились события жизни Таиры. Теперь Кейлех понимала, что по-настоящему двигало анданой, теперь Кей чувствовала её боль, её отчаяние, причины действий анданы. Будто мелкие осколки-пазлы собрались в единую картину.
