Кейлех понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что она услышала, разум Эрнана выдал же иное заключение:
— Значит, и контур вокруг лагеря держался на каком-то проявлении божественного. Возможно, это какой-то артефакт?
*****
Они гостили в Храме Улаары четвертый день. Каждому из них выделили келью. Кейлех была немного расстроена, что им с мужем нет возможности поселиться вместе. Но в Храме было только два вида комнат: что-то на подобии казарм для послушников и одиночные кельи для жриц и жрецов. Даже Верховная жрица обитала в скромной комнатушке. Но каждый вечер Эрнан приходил пожелать спокойно ночи и поцеловать (и не только поцеловать), а утром он заходил проводить её на завтрак. К сожалению, день они проводили раздельно: лотар вместе с аднаной Эрнитой связывались с другими Храмами и князем, обсуждали произошедшее на Злой Равнине. Кейлех не лезла с расспросами, понимая, что муж позже сам расскажет ей. Всё своё время она проводила в изучении летописей и преданий о деяниях Богини и законов Дангора. Несколько раз Кейлех тешила себя, любуясь на свою вторую ипостась. Образ белой пантеры нравился ей всё больше и больше. Каждый день она посещала тренировочный полигон, где с удовольствием отмечала, что по уровню рукопашного боя не уступает жрецам: похоже, все её навыки вернулись и преумножились. Андана в самом начале приставила к ней жреца и жрицу. Дан был её спарринг-партнером в бою, а дана объясняла, как пользоваться третьей ипостасью. Всё это время беззвучной тенью за Кейлех следовала верная Марика.
Устройство Храма было простым. Условно его можно было поделить на три сектора: храмовую часть, где проводили богослужения, жилую часть и хозяйственные постройки, в которые также входили тренировочный полигон (разделенный на площадку для физического боя и площадку для тренировки божественных проявлений) и конюшня. И всё это было обнесено высокой белой стеной. Кстати, туман межмирья перенёс их тогда к «тыльному» входу. Жилая часть была трёхэтажной: на первом этажи были кухня, трапезная, купальни и прачечная. На втором — одиночные кельи и две «казармы». На третьем: классы, библиотека, помещения для данов-наставников. Всё убранство помещений было скромным и светлым, изредка встречались такие же, как и в гостиной для приема гостей, цветы и витражи.
Из рассказов Айриссы Кейлех уже представляла, что, по сути, жрецы и жрицы Храма изучают законы, боевые искусства, а также у всех третья ипостась связана со смертью, духами, загробным миром и прочими проявлениями Улаары. После прохождения обучения даны распределялись по населенным пунктам и по сути своей являлись судьями, законниками, палачами, а также проводниками умирающих в мир иной. При этом часто помогали врачевателям. Например, при отравлении даны Улаары могли быстро и безболезненно уничтожить сам яд.
Постоянных слуг в Хране не было. Их функции выполняли послушники и жрецы. Послушников, как и жриц было немного. В общем, Кейлех насчитала человек шестьдесят. Приставленная к ней дана объяснила, что в Храм на услужение принимаются только те, кто владеет каким-либо из даров Улаары. Даже если дар не проявился, это можно было определить в обрядовой части Храма. Количество жрецов всегда было небольшим — Улааре виднее, сколько именно надо для Дангора.
Кстати, в Храме обучались и юноши, и девушки. Сердечные (и телесные) отношения не возбранялись, однако распространены не были. Как-то дана сказала, что одна из особенностей этого места такова, что в этих стенах никто не может забеременеть. Божественная сила Улаары больше забирала жизнь, чем даровала её. Кейлех отметила интересное поведение послушников: они все были спокойны, будто находились под успокоительным. Один из жрецов, который руководил на полигоне, объяснил, что дар смерти уравновешивает эмоции, и к Кейлех со временем также придет подобное состояние. Нет, она не утратит чувства, просто не так ярко будет их выражать. Это как раз и радовало женщину, потому как в молодом теле трудно было оставаться хладнокровной. Эмоциональный шквал, обошедший её стороной в прошлой жизни, настиг её сейчас. Особенно тяжело было справляться, когда даны вспоминали добрыми словами её «матушку».
Также Кейлех с тревогой ждала, когда андана Эрнита решит с ней пообщаться. Еще живя у Айриссы, была придумана история ей «новой» жизни, а также продуманы последствия её возможных оговорок. Всё-таки Кейлех не была актрисой и не готовилась к шпионской жизни. Так что женщина ждала откровенного разговора и понимала, что это должен быть своеобразный экзамен.
Ждала. Думала, что была готова. И всё равно разговор начался неожиданно.
