Веня пожал плечами. О Румынии он не вспоминал.
– Зачем тебя устроили завхозом в спорткомплекс, а?
– Зарплату получать.
– Зарплату, – передразнил Евсеев. – Нет, правда, Веня, ты какой-то малахольный! Наведи дружеские мосты с директором, поговори «по душам». Возьми в «долю». Он тебя снарядит в поездку, как родного. Трудовая книжка пристроена, начальник прикроет при необходимости. Делай своё дело и не забывай «благодарить» начальника. Тогда между вами получится полная любовь и взаимопонимание. Сейчас самое время для хватких людей.
– А если я не «хваткий».
– Если не если! Разберёмся. А музицировать можно в свободное от работы время. Нужно было перед армией музыке учиться, а не сейчас. Лупил бы в барабан или в дудку дудел.
– А ты что ж перед армией не пошёл музыке учиться?
– Я в армии не служил по причине слабого здоровья.
Скутельник критически оглядел приятеля. Щёки Анатолия рдели здоровым румянцем. Признаков косоглазия и внешних увечий не наблюдалось.
– Очень служить не хотелось, – пожаловался завхоз. – Я напился и устроил соседям дебош. Вызвали милицию, потом скорую, я «белочку» с чертями разыгрывал. В «психушке» мне поставили диагноз «… шизофрения на почве алкоголизма». После «принудительного лечения» отпустили на вольные хлеба. Так что, ты бойся меня, я буйный.
Веня рассмеялся.
– Тебе смешно, а я едва работу нашёл. Хорошо сюда пристроился, хвала аллаху и Наталье – директрисе «дома просвещённых». Сжалилась надо мной, взяла. Отовсюду гнали. Как узнавали про диагноз – отмахивались от меня, как от чумы. Ладно, иди лобай – «лабух». Я еще книжки полистаю…
Пока Скутельник отсиживался на «больничном» Битков и Садыковский держали «круговую оборону», отбиваясь от наскоков членов рабочей комиссии из «гороно». Негласная резолюция «сверху» поставила перед носителями коренной культуры задачу «очистить руководящие посты» от русскоязычных «узурпаторов». Дабы избежать обвинений в разжигании межнациональной розни чиновники от образования взялись отыскивать недостатки в работе директоров подведомственных им организаций. Болгарин Битков и уроженец Львова Садыковский мало того, что умудрились родиться не молдаванами, они за сорок с лишним лет жизни на территории Молдавской республики не удосужились выучиться местному диалекту. О каком директорстве теперь могла идти речь?
Но Думитру Кириллович, так директора стали называть в духе надвигающихся «великих перемен» уборщицы бассейна, молдаванки по происхождению, и Сергей Владимирович, «натасканные жизнью» перед лицом опасности в виде грозной комиссии, вели себя безукоризненно. Документация, дисциплина в коллективе, безупречный вид сотрудников, минута в минуту без опозданий и проволочек начало и окончание занятий с детьми, всё до последней запятой и точки соответствовало утверждённым образовательным стандартам.
Усилия чиновников из Госкомспорта с целью «выявления недостатков в работе» так же с треском провалились. Журналы тренеров и методическая литература находились в идеальном порядке, так же как склад спортивного инвентаря и имущество школы.
На прощанье, подписывая формальное заключение, «главный» в комиссии, изъясняясь на русском языке с лёгким акцентом, не скрывая досады, заявил Биткову с глазу на глаз:
– Вам, Думитру Кириллович, все равно придётся уйти.
– У вас есть нарекания? – не моргнув, осведомился директор.
– К сожалению, нет. Но я вам обещаю в скором времени новые комиссии по «многочисленным жалобам граждан о нарушении трудовой дисциплины», выговор, еще выговор, строгий выговор… не мне вам рассказывать, Думитру Кириллович, как это делается. К тому же языка вы не знаете, а ведение документации планируется латинской письменностью и на румынском языке.
