– Нет, – поспешил оправдаться я. – Просто… здесь получается, будто она смотрит на храм, стоит как перед иконостасом. И кажется, что молится. Но на самом деле она же цыганка. И в другое верит. Наверное, не знает даже, как правильно пальцы держать, чтобы перекреститься.
Дядя Витя пристально посмотрел на меня и сел на ковер, сложив ноги по-турецки.
– Почему ты так думаешь?
– Ну… Она часто бывает у нас в гостях. Приходит к бабушке.
– А ты сам бывал у нее?
– Н-нет… Один раз только, когда маленьким был.
– Я был как-то. У них в гостиной есть красный угол с иконами. Знаешь, что такое красный угол?
– Э-э, это где иконы…
– Ну да, вроде того. Она очень набожная, оказывается. Угадай, например, почему она именно у храма святого Николая стоит?
– Почему? – изумился я.
– Николай Угодник – покровитель цыган, представляешь! В принципе, чему тут удивляться? Он ведь защитник моряков и путешественников. А цыгане – вечно странствующий народ… Но в чем-то ты прав – ее вера немного другая. Да и вообще Роза странная: православная вроде, а считает своей защитницей цыганскую святую Сару Кали́… Та из католичества. Впрочем, Роза – это Роза: у нее и арабы, и фламенко, и Николай Угодник, и вообще весь мир на тарелке. Такая вот она – вне рамок: в кого хочет, в того и верит!
– А что это за Сара Кали?
– Не слыхал о такой? Она была египтянкой. Но многие цыгане верят, что произошли от потомков египетских фараонов. Так вот, эта Сара Кали была служанкой – кого бы ты думал? Матери то ли святого Иоанна, то ли святого Иакова… По старинной цыганской легенде, плыли они как-то по морю в лодке – неизвестно куда и неизвестно зачем, – попали в сильный шторм и сбились с курса. А Сара Кали умела ориентироваться по звездам и смогла привести лодку к берегу. Еще Роза рассказывала, будто бы эта Сара Кали была первой христианкой среди цыган и приняла крещение от самих учеников Христа. Ну ладно-ладно, вижу уже, что тебе скучно.
Он улыбнулся. Точь-в-точь как тетя Вета.
– Во время учебы я ездил во Францию. Есть там один городок у моря – Сент-Мари-де-ла-Мер. Очень похож на нашу Евпаторию. Я видел там пещерный монастырь, в котором находится статуя Сары Кали. Считается, что она чудотворная. Причем, знаешь, раньше к ней пускали только цыган. А сейчас – даже выносят, чтобы окунуть в море двадцать пятого мая, в день памяти этой святой. Такое купание символизирует обряд крещения. Если бы ты видел, сколько туристов собирается, чтобы на это посмотреть!
На самом деле мне не было скучно. Мне нравился дядя Витя. Захотелось каждый день приходить сюда, чтобы разговаривать с ним о цыганах и глядеть на картину, на которой Роза стоит у храма, а ее длинную, похожую на лоскутное одеяло юбку, от пестроты которой рябило в глазах, рвет метель. Я невольно представил рядом и Рамину. Неужели, когда она вырастет, тоже будет стоять вот так?.. И поклоняться какой-то там Саре Кали.
– Я зато другое слышал, – мрачно сказал я. – Когда Рамина говорит о Боге, она называет его не так, как мы. Не «Господь», не «Бог», а «Девла». Что такое девла?.. Может, дьявол?! Рамина – это дочка Розы, – спохватился я.
– Я знаю Рамину, она с Колей дружит, – улыбнулся дядя Витя.
«Ого, ничего себе, с Колей дружит! Какие подробности я узнаю́! Все с ним, оказывается, общаются, один я не в курсе!» – подумалось невольно.
Тем временем дядя Витя продолжал:
– Ну что ты, какой дьявол! Цыгане очень верующие. Даже во времена репрессий, под угрозой ссылки или расстрела они не отказывались от религии. «Девла» – это, наверное, индийское слово. Цыгане ведь вышли из Индии.
– Вы же говорили, из Египта! От египетских фараонов! – перебил я.
– Да, вот такая путаница, – усмехнулся дядя Витя. – Цыгане – народ кочевой. Разбрелись по всему свету – теперь и не узнаешь. Но вообще в индуизме есть такие существа – дэвы. Вроде ангелов или богов, которые знают больше, чем люди. Может, и «девла» от этого же произошло? А дьявол у цыган – «бэнг».
– Ой, а ведь правда! Рамина так иногда ругается. Я никогда не понимал, что это значит.
Дядя Витя снова улыбнулся своей широкой улыбкой.
– Ну а почему тогда цыгане воруют, если они такие верующие? Причем даже детей! – Я снова вспомнил бабушкину историю.
– О, а это вообще интересная тема! – обрадовался дядя Витя. – Слушай, да с тобой можно настоящие научные беседы вести! В общем, я читал в какой-то книге, будто есть легенда, что цыгане, проходя мимо креста во время распятия, вытащили один гвоздь. То есть они как бы немного облегчили мучения Христа, и за это он якобы простил их страсть к воровству.
– Странная легенда, – пробубнил я, – но красивая. Интересно только, кто их туда, ко кресту, пустил? Я зато слышал, что Бог не стал привязывать их к собственным землям, чтобы подарить весь мир. В награду за то, что цыгане умеют радоваться жизни, петь и плясать.
Мы оба замолчали и долго сидели, задумчиво вглядываясь в картину. Я снова подумал о Рамине. Интересно, живет ли в ней цыганский отчаянный дух странствий…
Наконец дядя Витя сказал:
