Перейдем к двум художникам, работавшим под непосредственным влиянием Рембрандта. Один из них Говерт Флинк, деятельность которого протекала между 1615–1660 годами. В портрете, изображающем молодого человека, с темной шляпой при густой и белой шевелюре, мы имеем, по всем вероятиям, портрет самого художника. Но насколько этот портрет отличается от аналогичных портретов Рембрандта. У Рембрандта все краски как бы рождены в глубине вещей и говорят оттуда. При этом тона
Два портрета Флинка, по-видимому мужа и жены, из парижской коллекции Зедельмейера, представляют в этом отношении великолепные образчики того же торжественно-бессодержательного стиля. Молодой человек сидит у балюстрады, кинув одну руку на земную шляпу, а другую протянув слегка вперед в жесте разговора. Голова контрпостирует по-обычному, чтобы глаза уперлись в зрителя. Лицо ничего не выражает и ни в чём не соответствует надуманной экспрессии рук. Всё помпезно, но по существу изолировано от мира, не связано с ним внутренними узами. Такое же впечатление производит и портрет жены. С формальной стороны он написан великолепно. Алебастровые руки сложены демонстративно. Из их соединения как бы вырастает большое белое страусовое перо. Легкое контрпостное движение головы ощущается зрителем, но оно пассивно и безтемно.
Таков Флинк, один из прекрасных учеников Рембрандта, занимающий место рядом с такими большими мастерами, как Ливене и Боль. Талант и притом крупный чувствуется во всех приемах художника. Несмотря на каллиграфичность портреты его всё же подкупают зрителя патетичностью красок и энергичностью рисунка. Но даже в лучших созданиях своей кисти Флинк ослепительно бездушен. Для проникновенного критического анализа тут материала очень мало.
Другой последователь Рембрандта, на гаагской выставке 1903 года, Арент де Гельдер, представлен только одним портретом дордрехтского бургомистра ван Беверена. Это настоящий образчик художественной бессмыслицы. Все обычные приемы придать портрету вид жизненности тут налицо: контрпосто головы, с обращенными к зрителю глазами, контрпостное движение рук, ничем решительно не оправданное. Лицо, глаза, по-женски распущенные в духе амстердамской моды того времени волосы – всё это не приводит ни к чему. Особенно неприятное впечатление производит правая рука бургомистра: она обращена ладонью к груди, и, как бы придерживая сердце, которое не чувствуется в картине. Движение это настолько аффектировано, и не согласовано с мертвенным лицом, что кажется не нужным и даже отталкивающим. А в теме художника, вероятно, был мотив совсем в тоне рембрандтовских композиций. Портрет писан в 1685 году, когда Рембрандта уже не было в живых, и непосредственное влияние учителя отсутствовало. Гельдер был последним по времени рембрандтистом, и именно на этом художнике, как ни на каком другом, легко видеть, что только гармонический контакт с душою мастера может создать встречные точки в чутких учениках. И Флинк, и Гельдер, не говоря уже о Боле и Ливенсе, владели живописной техникой в достаточной мере. Но к ним не перелилась психика Рембрандта, и потому, при внешнем родстве, повсюду и всегда целая пропасть отделяет их от амстердамского гения. В своём творчестве Рембрандт был исключительно одинок – настолько одинок, что затрудняемся назвать его голландским мастером. Ученики же его были голландцы, со всеми чертами поверхностной местной культуры. Но нужно было быть созданным из другой глины, чтобы сотворить то, что сотворил Рембрандт.
