Больше всего на свете я хотела сейчас посидеть и поговорить с нормальным человеком. Без этих загибов в мозгах. Почему-то я вспомнила притчу о Лазаре и о том богатом, которого не пускали в рай, и я поняла наконец, почему и что означает эта притча. Раньше мне только казалось, что я это понимаю, но теперь я увидела это воочию. Господи, да ведь это случается с ними постоянно!
Их постоянно не пускают в рай. Они знают, что их туда никогда не пустят, а желание попасть в рай наверняка сильно — именно от этой самой невозможности там оказаться.
Вот они и сознают себе его подобие, пытаясь заменить истинные чувства суррогатом.
Они пытаются заставить нас поверить, что можно быть счастливым и тогда, когда любовь — куплена, навязана, пришита белыми нитками, они просто изо всех сил пытаются заставить всех поверить, что эго и есть наставая счастье, настоящий рай!
А если и Райков такой же? Может быть, когда-нибудь и он попытается меня купить? Или сдастся сейчас, и я окажусь в роли этакой дурехи. Аси Клячиной, которая «любила, да не вышла замуж»?
Лю-би-ла?
Это откровение было уже сродни угару. Как будто я сама себе ответила на вопрос, давным-давно поставленный, но до сих пор не решенный.
Любила…
Я так задумалась, что не слышала, как мой телефон звонит, долго, призывно, настойчиво. Когда я наконец очухалась, он уже молчал. Я не успела.
Я была уверена, что это Райков.
Я вздохнула и призналась себе, что мне очень жалко, что я не успела.
Мне действительно хотелось сейчас услышать его голос, чтобы попытаться ответить себе на свой же вопрос, окончательно и бесповоротно. И хотя я уже предчувствовала, что я себе отвечу, я еще немного боялась.
Слишком велика становилась ответственность. И тогда все, что пока казалось игрой, пусть немного нечестной, злой и неправильной, обретало иной смысл.
Меня мучило сильное искушение самой набрать его номер — и я почти поддалась ему, но сдержалась.
Нет, сказала я себе, уже подойдя к телефону. Отдернув руку, словно обжегшись о собственные чувства, я испуганно смотрела на телефон и молилась, чтобы сейчас он снова мне позвонил. И он позвонил.
Голос его звучал теперь устало:
— Саша…
Я вспомнила «Доброе утро, любимая» — и удивилась такому резкому контрасту, но промолчала.
— Где ты была? — поинтересовался он. — Я тебе звонил…
— Не успела подойти к телефону.
— Надо бы купить тебе мобильник, — сказал он. — Ты тогда будешь всегда под рукой…
— Не надо, — отказалась я. — Говорят, мобильники плохо действуют на голову, а я ею работаю…
«Последнее время все действуют на мою бедную голову, — признала я. — Просто какая-то газовая атака…»
— Я не смогу прийти сегодня, — сказал он. — Должен приехать один человек, а я от него завишу. Так что ничего не получается…
Я почувствовала, как моя сила убывает. То есть если несколько мгновений назад я ощущала себя сильной и могущественной именно любовью и свято верила, что любовь и в самом деле сильнее всяких там денег, то теперь я в этом начала сомневаться.
— Конечно, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал беспечно, — Я понимаю… бизнес — это бизнес…
— Сашенька, я очень хочу тебя увидеть… Ты мне веришь?
Верю…
«Как верит солдат убитый, что он проживает в раю…»
Я и в самом деле сейчас напоминаю убитого солдата.
— Я тебе перезвоню, — пообещал он.
— Да. Только звони дольше… А то я снова погружусь в работу и не сразу услышу твой звонок.
Я первой повесила трубку.
Подойдя к окну, я долго смотрела, как кружатся над землей крупные хлопья снега. Я очень надеялась, что снова почувствую близость Рождества, но вместо этого падающий снег вызвал во мне грусть. И я заплакала. Потому что чертовы Гринчи похитили мое Рождество. Пусть я сама себе его вообразила, но разве я навязываю его другим? Это только мое личное Рождество…
Я так долго ревела, что в конце концов, мне это надоело. Посмотрев в зеркало, я ужаснулась.
— Хватит! — объявила я. — Приведи себя в порядок. Они этого и добиваются от тебя.
Я умылась холодной водой — брр, до чего было неприятно, но иного выхода не было. Как иначе убрать эти ужасные отеки и разводы слез на щеках? Потом я выкурила сигарету, и к тому моменту, когда пришла мама, я уже была вполне комильфо.
Во всяком случае, мама ничего не заметила. Или не показала виду…
— Привет, — сказала она. — Я купила бутылочку вина… Говорят, оно очень вкусное… Как ты думаешь, ему такое понравится?
Я посмотрела на этикетку. «Ночь нежна» — прочитал я и сразу вспомнила одноименный роман Скотта Фицджеральда, наполненный любовью. До самых краев.
Вряд ли Леночка читала книги. Поэтому она обладает здоровой психикой и прекрасно вписывается в этот мир. А я… «Самая большая дура на земле», — вспомнила я строчки блюза, услышанного утром.
— Он не придет, — покачала я головой. — Дела у него. И вообще, ма, похоже, твою дочь обломали… Нечего со свиным рылом…
Договорить я не смогла. Слезы предательски полету, пили к уголкам глаз, готовясь снова обезобразить мою физиономию.
Мама все поняла без слов.
— Сашка, но ведь у нею и в самом деле могут быть дела, — попыталась она стать «адвокатом дьявола».
