Я боялся представить, что из этого выйдет и как отреагирует семья. Ничего хорошего точно ждать не приходилось. С другой стороны, Скэриэл имел право попытать удачу. Такой талантливый. Такой умный. Такой замечательный. Хотел бы я посмотреть на отца, если Скэриэл станет студентом Академии Святых и Великих.
– Я в деле, – кивнул я уверенно, и Оливер улыбнулся мне.
Первыми уехали близнецы. Ларс встретил Оливера во дворе и внимательно оглядел сначала его, потом ещё и всех нас. Кажется, мистер Брум действительно перегнул палку, считая, что Оливер и Бернард до сих пор общаются. Леон уехал чуть позже, успев кратко рассказать нам ещё пару фактов про историю балета, попутно обсудить со Скэриэлом роль кордебалета на сцене и показать пару лёгких движений.
Оставшись в одиночестве, я вызвал Чарли. Я боялся начинать со Скэриэлом разговор и, пожалуй, хотел поскорее уехать без всяких объяснений. Но он, видимо, решил иначе. Уже наматывая шарф, я услышал его тихий голос:
– Я хочу извиниться за то, что наговорил тебе днём.
– Всё нормально, Скэр, – отмахнулся я. Теперь, несколько часов спустя, я и сам сомневался, что правильно себя вёл.
Он поймал меня за руку, мягко удержал и подошёл ближе.
– Готи, я отвратительно вспылил. Прости.
Я вспомнил, о ком подумал, когда Скэр на меня кричал. О Джероме. О том, с какой злостью тот порой смотрел на меня просто потому, что я чистокровный. Но и это больше не казалось таким обидным и важным.
– Если тебе будет легче, то я прощаю. Я не держал на тебя зла.
– Знаю. – Скэриэл вздохнул и поправил мне шарф. – Ты не такой. От этого мне ещё поганее.
– Почему?
Его руки замерли на моих плечах.
– Лучше бы ты злился. Мне привычнее чья-то злость, чем прощение. Хочу, чтобы ты знал, что я очень дорожу нашей дружбой. И не знаю, что буду делать, если мы перестанем общаться. Я… боюсь этого.
– Этого не будет, – прошептал я. – Если только ты не захочешь сам.
Скэриэл отпустил меня. На его лице мелькнуло удивление, и я прикусил язык. Мои секреты кололи грудь острыми шипами, просились наружу. Я вымученно улыбнулся, и Скэриэл улыбнулся в ответ. Я посмотрел на его искусанные губы. Прямо сейчас я понял: всю дружескую вечеринку он тоже думал о недосказанных словах.
– Я знаю, мы не всегда будем дружить, – заговорил он тихо. – Такова жизнь.
– Не будь пессимистом.
– Скорее реалистом, – вздохнул Скэриэл, всмотрелся в меня снова и улыбнулся чуть светлее. – Ты знаешь, что ты очень красивый? Прости, что я как-то дразнил тебя принцессой. Я же шутил. Ты настоящий принц.
«Принц». Я сжал кулаки, боясь продолжения этого разговора.
– Не надо, – робко попросил я, отступая.
Мы услышали, как подъехала машина Чарли. Скэриэл грустно произнёс:
– Кстати, не позволяй своему водителю так к тебе обращаться.
«Малыш»?
– Это просто в шутку, – мягко напомнил я.
– Плохая шутка. Он может перестать тебя уважать или вообще выкинуть что-нибудь грязное.
Я поморщился. Мне не хотелось такое даже предполагать, по отношению к Чарли это казалось нечестным, и я шутливо одёрнул его:
– Прекрати. Что у тебя за претензии к нему? Он хороший парень. – Я вздохнул – Ладно… Мне пора.
Скэриэл отстранился. Накинув куртку, я взялся за дверную ручку:
– Пока.
Но я сам чувствовал: мы не всё сказали друг другу, я опять оставляю Скэра взвинченным и расстроенным – и сам ухожу таким же. Поэтому я не стал спорить, когда он быстро поравнялся со мной, снова сжал плечо и с запинкой выдохнул на ухо:
– Подожди. Прошу, Готи, – его голос звучал сейчас ниже, более хрипло.
Я повернулся, кивнул и устало прижался лопатками к двери. Скэр, нервно заправив за ухо волосы, чуть склонился ко мне и снова всмотрелся в лицо. Его глаза сейчас казались особенно тёмными, и он тоже сжал руки в кулаки.
– Мы оба знаем, – тихо заговорил он, – что я прав. Не насчёт Чарли, нет, точнее, не совсем. Зови это пессимизмом, реализмом… плевать. Понимаю, звучит ужасно, но знаешь, о чём я иногда думаю? Если бы у меня была такая возможность, я бы держал тебя в высокой башне. Подальше от всех.
Я вздрогнул. Слова обожгли всё внутри тяжёлым огнём, но я промолчал.
– Я почти не умею привязываться к людям, – продолжил Скэриэл. – Тех, кого я люблю, единицы. Но если это происходит, то только так. Ты… я ведь каждый день боюсь, что ты отвернёшься от меня, увлечёшься кем-то другим. Оливия, Чарли, Леон, этот Уолдин, который выдаёт тебе мои секреты… Вокруг тебя всегда много людей, и все они чего-то хотят. И это меня так злит, ты не представляешь.
Он прикрыл глаза, сделал глубокий вздох и снова посмотрел на меня.
– Хочешь признание? – Он дышал всё чаще и казался очень бледным. – Только оно будет диким, предупреждаю.
Я уже не знал, чего ждать, не кивнул, но и не отступил. Он принял это как согласие. На щеках у него появился нервный румянец; взгляд беспокойно заметался по моему лицу: от глаз к губам и обратно. В этот момент Чарли подошёл с другой стороны двери и нажал на звонок. Я дёрнулся, а Скэриэл даже не обратил внимания.
