– Спасибо. Было ужасно в первые дни. Я даже хотел повеситься, да только отец всё предусмотрел. – Он усмехнулся. Я испуганно округлил глаза. – Но сейчас всё нормально. Меня, правда, в качестве наказания лишили всего, чего только можно: телевизор, интернет, приставка, даже книги и комиксы забрали. Я почувствовал себя Ганнибалом Лектером, которого поместили в изолятор и лишили всех благ. Ещё бы сиденье с унитаза сняли, и я бы поверил, что сижу в тюрьме, – фыркнул он. – Оливия единственная, кто меня навещал, кроме мамы. Но мама даже боялась перечить отцу, не то что открыто идти против него. Хотя… Она внезапно начала меня поддерживать, пока я был в ссылке в своей комнате. Но в основном Оливия со мной и была. Стала для меня своего рода Клариссой Старлинг.
– Ты, кажется, пересмотрел «Молчание ягнят», – усмехнулся Скэриэл.
– Я только книги читал. – Оливер хитро улыбнулся; чуть склонив голову, посмотрел на Скэриэла из-под опущенных ресниц.
– Я вспомнил. Ты мне звонил, но когда я ответил… – осторожно начал я, привлекая его внимание.
– Да, да, – горячо перебил Оливер. – Оливия тайно передала мне телефон, и когда я уже набрался храбрости позвонить, то услышал шаги в коридоре. Так что я испугался и отключился. – И тут он восторженно произнёс: – Кстати, Оливия сказала, что ты ударил Клива в коридоре. Это правда? Я в шоке. Мне нужны все подробности!
Я бросил мимолётный взгляд на Леона.
– Сам не знаю, как так вышло. – Кажется, я уже в сотый раз именно так комментировал стычку с Кливом.
– Хоте-ел бы я это увидеть, – мечтательно протянул Оливер и обратился к Леону: – Ты видел, да?
Говорить с Леоном о Кливе в свете последних событий было странно. Теперь, когда я узнал, что их связывает, хотелось как можно скорее сменить тему.
– Да. – Голос Леона звучал ровно. – Сам удивился.
– Кстати, я сдал экзамен по тёмной материи на высокий балл. – Я всё же попытался перевести разговор.
– Ух ты! – воскликнул Оливер. – Правда? Круто!
– Это замечательно. – Леон мягко похлопал меня по плечу. Я не вовремя вспомнил, как он заломил мне руку, и чуть было не дёрнулся в сторону.
– Я и не ожидал другого, – улыбнулся Скэриэл.
Я нашёл в себе силы неуверенно улыбнуться ему.
– Готье, ты большой молодец. – Оливия прикоснулась к тыльной стороне руки своими тёплыми тонкими пальцами, и у меня мурашки пошли по коже. Тот инцидент в библиотеке с карандашом и угрозами сейчас показался мне нереальным – будто бы приснился.
– Спасибо вам, – смутился я.
– А вообще это надо отметить! – громко предложил Оливер.
– Поддерживаю, – согласился Скэриэл.
– Я не против, тем более экзамены позади, можно выдохнуть. – Леон примирительно посмотрел на меня.
– Ладно, – ответил я. – Можно, только к ужину мне надо быть дома.
– Как насчёт заказать еды? – предложил Скэриэл.
Спустя час мы уже сидели, наслаждаясь тремя большими пиццами, и с непониманием наблюдали, как Леон откусывает кусок, сдобренный ананасом.
– Меня сейчас стошнит, – театрально проговорил Оливер, изображая рвотные спазмы. – Гавайскую пиццу нужно запретить на законодательном уровне.
Леон тихонько фыркнул, демонстративно жуя с особым наслаждением.
– Прекрати, – пристыдила Оливия брата. – Тебя никто не заставляет есть.
– Ты сущий дьявол, – не унимался Оливер, отодвинувшись. Леон засмеялся.
– Дайте мне тоже попробовать. – Скэриэл потянулся к гавайской пицце.
– Нет, стой! – Оливер драматично схватил его за руку. – Не переходи на сторону зла! Что дальше? Начнёшь носить кроксы и топить котят?
– Чем тебе кроксы не угодили? В Запретных землях в них ходят, особенно дети. – Смеясь, Скэриэл, всё же цапнул кусок пиццы, щедро усыпанный ломтиками ананаса.
– Котята, Оливер, – покачал я головой. – Как ты мог вообще о таком заговорить?
– При чём тут я? – яростно отбивался Оливер, указывая на Леона. – Вы посмотрите на этого преступника, да по нему пожизненное плачет.
– Странное сочетание, но я бы не сказал, что это прямо так ужасно, – вынес вердикт Скэриэл, откусив пару раз.
– Вот так рушатся семьи и теряются друзья, – трагично закончил Оливер.
– Оливия, Готье, хотите попробовать? – хитро предложил Леон.
– Пытаешься и их переманить на свою сторону? – Оливер прищурился. – Что ещё ты скрываешь за милой мордашкой, а? Маленький любитель пиццы с ананасами…
О, если бы ты знал, Оливер, что он скрывает. Вздохнув, я скова постарался об этом не думать и отсалютовал всем куском «Маргариты»:
– Не люблю ананасы с тестом.
– «Четыре мяса» или «Охотничья» – вот это идеально, – внёс свою лепту Оливер.
– Поддерживаю мясную пиццу, – кивнул Скэриэл.
Оливер с серьёзным выражением лица поднял руку, и Скэриэл отбил пять.
– Так даже лучше, мне больше достанется, – довольно улыбнулся Леон, пододвинув к себе упаковку.
– Монстр. – Оливер изобразил испуг, на что Леон фыркнул.
– Как ты будешь в лицей ездить с Ларсом? – спросил я, когда все замолкли, с аппетитом уплетая пиццу.
– В лицее нет Бернарда, так что Ларс будет ждать меня после занятий.
– А что твой отец? Как он повёл себя в тот день? – спросил Леон.
